Выставки

Семен Файбисович на «Свежей краске» — фактура места и дигитальный транс. Интервью с художником

Верхнее фото: картина «Братская свалка» — работа Семена Файбисовича

Маша Хинич, Елена Шафран

С 26 по 30 апреля в Тель-Авиве уже 10-й раз пройдет выставка-ярмарка современного израильского искусства «Свежая краска», в которой примет участие художник Семен Файбисович, недавно перебравшийся из Москвы в Тель-Авив. Эта выставка – его первая экспозиция в Израиле – и сразу отдельный бокс на самом крупном художественном событии года в Тель-Авиве. Так что повод для интервью сложился легко: выставка+алия+Тель-Авив+переезд+ …+… И тут неожиданно выяснилось, что Файбисович в который раз изменил самому себе. То есть стал самим собой, или вернулся к себе, или… Мы быстро запутались в векторах, определениях и трех комнатах его квартиры-мастерской и потому уселись на кухне обсудить смену стиля, красок, жанра, страны, и то, как, поменяв кисти на компьютер, не изменить самому себе.

Но сначала кратко – для тех, кто не в курсе – биография художника с сайта московской галереи «Риджина», с которой Семен Файбисович сотрудничает много лет.

 

Семен Файбисович. Фото © Григорий Коулман

«Семен Натанович Файбисович родился 10 февраля 1949 г. в Москве. В 1959‒1964 гг. учился в Краснопресненской художественной школе, в 1966-1972 гг. в Московском архитектурном институте. С 1972 по 1988 гг. работал архитектором. В 1976 г. начал выставлять графику, а затем живопись в подвалах на Малой Грузинской, где осенью 1985 г. она была замечена нью-йоркскими дилерами. С 1987 г. картины начали широко выставляться в США, затем в Западной Европе и СССР (России). В 1995 г. сменил занятия живописью на литературные, выставлял фотографии, видео и инсталляции, но через 12 лет вернулся к ним. За это время его полотна стали считаться классикой и значительно выросли в цене. Работы Файбисовича находятся в собраниях Третьяковской галереи (Москва, Россия), Московского музея современного искусства (Москва, Россия), Мультимедиа Арт Музея (Москва, Россия), Birmingham Museumand Art Gallery (Бирмингем, Великобритания), Ludwig MúzeumKortárs Művészeti Múzeum (Будапешт, Венгрия), Zimmerli Art Museumat Rutgers University (Нью-Брансуик, США), Muzeum Sztukiin Łódź (Лодзь, Польша), Kunsthallein Emden (Эмден, Германия), а также в частных коллекциях в Великобритании, Венгрии, Германии, Польши, России, США и других стран».
На сайте «Риджины» Семен назван «звездным» художником и «классиком современного искусства». Скажем сразу – чувство юмора вкупе с самокритикой и здравомыслием позволяет ему легко справляться с определением «звездности»и столь же легко отбиваться от вопросов двух дам – таки да – к классику.

 

Когда на международном аукционе «Филипс» — первом, где появились его работы, цена на одну из них в процессе торговли подскочила с 60.000 долларов до 600.000, в зале раздались аплодисменты. Семен Файбисович стал одним из самых продаваемых авторов, средняя цена одной работы которого 100.000 долларов и выше. Некоторое время назад художник переехал из Москвы в Израиль, живет в Тель-Авиве, в квартире в старом доме с высокими потолками и окнами на север. Окнами, через которые падает правильный мягкий свет.

— Семен! Ваши работы продавались на аукционах Сотбис, Кристис, Филипс. Что испытывает художник, когда цена на его картины взлетает в десятки раз?
— Когда проходил первый аукцион, я считался, неудачником, «мертвым» художником – критики меня к тому времени уже давно похоронили. В каком-то смысле я с этим смирился. Думал, может, «потом» что-то произойдет – художнику ведь бывает полезно умереть. Работы попали на этот аукцион случайно из частного нью-йоркского собрания, куда были приобретены в период первого русского бума в конце 1980-х, когда меня выставляли в Нью-Йорке. Но бум закончился, цены на мои картины застыли на смехотворно низком, по нынешним понятиям, уровне и все равно их практически никто не покупал и они хранились дома. А тут, во время аукциона, когда стартовая цена со страшной силой пошла вверх, мне начали звонить прямо из зала, и я сам услышал аплодисменты после окончания торговли, что на аукционах бывает крайне редко. Вот таким образом у меня началась новая жизнь.

Семен Файбисович. «Китайская гравюра»

 

— И что вы почувствовали?
— На фоне некоторой депрессии и пессимизма в отношении перспектив это было круто! Типа счастье. Сильные, в общем, положительные эмоции – вроде как тебя чудесным образом воскресили. Ну, или что ты каким-то образом переместился в рай при жизни.

— И вот вы снова почти в раю – в мастерской с высокими потолками и большими окнами на север… Вы выбрали идеальное место. Казалось, что таких домов просто больше уже нет.

— Это не только мастерская, я здесь и живу. Вы знаете, ни один квартирный маклер не хотел со мной разговаривать после того, как я сообщал свои пожелания – высокие потолки, окна на север. Одна так просто фыркнула и, что называется, бросила трубку. Но квартира нашлась – первая же, которую мне предложил посмотреть сын. Она устроила меня по всем параметрам. К тому же я сразу запал на этот район – граница Тель-Авива и Яффо. Все рядом- море, Флорентин, Неве-Цедек, рынок… И кругом «мои» фактуры. В общем, сразу сжился с этим местом, полюбил его.

— И не скучаете по Москве?
— Регулярно там бываю: дети, выставки… У меня особых причин уезжать-то и не было. Все вроде шло нормально, но вдруг стало тошно там находиться. Почувствовал отвращение к происходящему в стране и в городе на уровне бешенства. Причем буквально ко всему. Помните, как было при советской власти, когда ты можешь сутки ездить в общественном транспорте, ходить по городу и не встретить ни одного лица – одни рожи? И это вернулось – в еще даже худшем виде.

— А куда подевались лица?
— Разъехалось огромное количество людей. В последнее время поехали уже все — и Москва, и Питер. А ко всему еще Собянин начал целенаправленно уничтожать мою Москву — ту, что всю жизнь была моей музой.

— Не все с вами согласятся…
— Это их проблемы. А у меня к тому же начались серьезные проблемы с глазами. Начал лечение в Москве и понял, что вот-вот лишусь правого глаза – такие там врачи. Я и так собирался уезжать в Израиль — в начале 2016 года, но тут рванул на пару месяцев раньше. Вся надежда была на Израиль – что здесь спасут зрение. И спасли.

— У всех сейчас на слуху «театральная история», громкое дело Кирилла Серебренникова. Издалека видится, что в художественной среде совсем другая ситуация: выставки, вернисажи, насыщенная художественная деятельность –это так или это наши иллюзии?
— Если в Москве живет 16 миллионов человек и среди них 15% нормальных людей, то это уже пара миллионов. То есть эта жизнь пока продолжается.  Но и с художниками соответствующие истории случаются. Просто не все о них знают.

Семен Файбисович. «Строительный забор»

— Когда проходила ваша недавняя выставка в Москве — «Москва моя»  — год назад в январе – марте 2017 года, вы уже были израильтянином?
— Да. Выставка долго затевалась, так что к моменту открытия я уж больше года жил в Израиле. До последнего сомневался, что получится, было ощущение пира во время чумы, но все получилось.

— Эта выставка имела большой успех и резонанс.
— Честно говоря, я даже такого не ожидал. Может отчасти это произошло оттого, что в России по-другому относятся к уехавшим? Когда живешь – ну и живи себе, кому ты на хрен нужен. А как уехал, всем сразу интересно: «А почему уехал?»

— Герои работ на  той выставке — аутсайдеры, люди, выброшенные из жизни, какая-то несчастная фактура.
— В начале 2000-х мое отношение к героям своих картин изменилось, стало помягче, чем в советские времена и чем опять стало. Гегемон, считавший себя хозяином жизни, оказался просто бедным людом, сборищем неудачников — а теперь снова почувствовал себя хозяином жизни.

— Как складывается ваша жизнь в Израиле?
— Когда в моем возрасте начинаешь с нуля жизнь в совершенно другом мире… В общем, вначале не обошлось без депрессии, но потом все наладилось, быстро прикипел.

— Резкая смена обстановки привела к резкой смене вашего стиля… Вы перешли от масляной живописи к цифровому формату. Почему? От растерянности?
— Нет, новые визуальные впечатления стали наиболее позитивной для меня компонентой новой реальности, позволившей войти в нее, сжиться с ней. Сначала по приезде начал фотографировать.

— Как любой человек в незнакомом интересном месте?
— Нет, как художник, который занимается фотографией много лет. Но здесь стало накапливаться ощущение, что фотография не все говорит о том, что я вижу. Что-то идет изнутри фактур. Какая-то энергия просится наружу. Этот свет, это воздух, эта многотысячелетняя подоплека  — не знаю в чем именно дело, но никогда в жизни у меня такого ощущения не возникало в Москве: что за фото-реальностью есть что-то еще, какая-то другая. И поскольку у меня уже были какие-то навыки работы с фотошопом, я начал пользоваться ими, пытаясь это все извлечь: дать выход той энергии, которая на меня прёт, репрезентировать ее. Так, собственно, этот проект и родился.

Семен Файбисович. «Помойный бак»

— Вашу технику можно назвать дигитальной живописью. Довольно смело для традиционного художника, работавшего маслом и кистями, перейти на цифровой формат. Резкая смена всего или постепенные метаморфозы?
— Да я вообще рисковый. Всегда иду навстречу вызовам судьбы. А идя, «естественным образом» прохожу через разные стадии, этапы. В конце прошлого – начале этого века у меня был большой перерыв в занятиях живописью — 12 лет. Вместо этого в основном литературные занятия, потом параллельно занялся авторской фотографией. Купил крутой аппарат и им снимал. А тем временем появились первые мобильники с камерами. И какие-то ребята в Москве придумали проект, пригласили 10 художников, раздали им телефоны с камерой в 0,6 мегапикселей. Сказали: «Снимайте, что хотите, мы потом это растянем, распечатаем на бумаге и сделаем выставку». Так я начал снимать мобильным телефоном и мне это дико понравилось. Камеры в тех мобильниках не могли натурально передавать визуальную информацию – пикселей-то кот наплакал — и вынуждены были «творить». Но именно это меня привлекло – их вынужденное творчество, их обреченность на него. Ну, я и начал помогать им в этом творчестве. Но когда картинки механически увеличили и напечатали на бумаге, умерло все, что я видел на крошечном светящемся экранчике – вся привлекшая меня потенция. А мне не хотелось отступать. Взял несколько уроков фотошопа и начал пытаться с его помощью вытаскивать то, что хотела «сказать» мне камера. Так родился предыдущий мой проект — смешанной живописи. Ходил с мобильником, снимал московскую жизнь, потом все это в фотошопе обрабатывал, растягивая попутно, и печатал на холсте. Печать была плохого качества, зато холст очень хорошего — чтоб можно было поверх печати писать красками. Занимался этим 10 лет. А смысл новой, здешней затеи в совершенно другом, в том числе технологически: раньше все строилось на низком качестве исходного имиджа, а теперь — на высоком, что и позволяет превращать в самодостаточный живописный продукт чистую цифру.

— И сами вы как определяете этот процесс?
— Я сам к этому отношусь как к полноценной живописи. Для меня это такой же творческий процесс, как когда я сидел за мольбертом, впадая в транс при работе красками и кистями. Просто сижу не в Москве, а в Тель-Авиве, и не перед холстом, а перед монитором.

— И тоже впадаете в транс?
— Да, верно. Очень часто смотрю на результат и сам не понимаю, как его добился: второй раз не смогу пройти этим же путем.

— Можно сказать дигитальный транс…
— Можно, запросто. Когда что-то делаешь – неважно что — роман пишешь или картину, то и дело впадаешь в «претворенное» состояние, тебя будто что-то куда-то несет.

— Сегодня понятия настоящая живопись и традиционная живопись далеко разбежались…
-Я с вами совершенно согласен. Хотя все эти определения – вещь эфемерная.

— Меняется время, меняются техники, но главным остается человек. Все-таки художник движет творческими процессами.
— Мне кажется, справедливо и другое. У каждого процесса есть своя внутренняя логика. И коль ты в него втягиваешься, он начинает тобою рулить. Присутствует и его воля, и твоя. И друг с другом они находятся во взаимодействии. Вот я сюда попал. Если бы я не переместился, то не возник бы мой новый проект, работы из которого вы увидите на «Свежей краске».

Семен Файбисович. «Витрина»

— Когда вы идете по улице с камерой, что вас заставляет остановиться?
— Очень интересный вопрос, на который не очень легко ответить. Потому что далеко не всегда отдаешь отчет в том, что тебя тронуло. В Москве так же было. Я же почему-то взялся за фотоаппарат в советские времена, когда никто на улицах не снимал – за все годы ни одного человека не встретил, который бы занимался тем же самым (позже узнал, что во всем СССР нас было всего несколько человек). Меня очень волнуют окружающие фактуры — возбуждают. Фактуры, что у всех перед глазами, окружают каждого. Они ведут с человеком разговор о жизни, а сейчас она у меня здесь.

— Состоявшийся человек, вы оказываетесь в другой среде, в ваших работах есть дух одиночества, как будто вы ведете разговор не со зрителем, а с этими фактурами.
— Искусство, это, прежде всего разговор с самим собой. Еще со своим временем, с окружающей жизнью, с богом, у кого он есть. С другими людьми тоже, разумеется – со зрителем, читателем. А как художник я всегда обращаюсь исключительно к людям с глазами — к тем, кто использует их как органы чувств, а не как инструменты считывания информации.

— Вы видите сюжет в кадре?
— Я архитектор по образованию, поэтому у меня проблем с композицией нет. Я про кадр и компоновку вообще не думаю никогда. Просто фиксирую, что привлекло, задело, а остальное получается само собой. Мне здесь — в Израиле — многое в новинку, и потому бросаются в глаза какие-то вещи, к которым здешние люди привыкли, не замечают их как «проходные». Впрочем, в Москве было примерно то же самое.

— Что именно бросается в глаза?
— Сюжетов очень много, разных. Можно выделить сюжетные темы стройки, что тут повсюду, или селфи, или манекены – здесь это отдельная богатейшая тема… Иногда это развитие одного конкретного сюжета в разных «подспудных» версиях. А доминируют типа «мусорные» ландшафты и фактуры — восхищает и гипнотизирует потенциал формы в их бесформенности, неказистости, никчемности.

Семен Файбисович. «Приятного аппетита»

— Ваши новые – дигитальные — работы можно тиражировать?
— Конечно. Но я для себя решил, что тираж будет максимум три экземпляра.

— Вы говорили о пластах сюжетов. А пласт восточной культуры? Вы его чувствуете? Он же тоже не сразу проявляется, не сразу начинает довлеть…
— Сегодня для меня восток-запад не актуальная дихотомия. Я бывал в Израиле много раз. Мой сын живет здесь с 1989 года. Поначалу бросался в глаза экзотический фактор, но это, скорее, был туристический взгляд. Возможно, в дальнейшем снова возникнет эта проблематичность – но уже как актуальная для обитателя этого мира. А сейчас я в него постепенно погружаюсь. Сейчас меня очаровал Тель-Авив – я под воздействием его чар и с ними работаю, и тут тема Восток-Запад для меня не на первом плане. Вообще это очень энергетийный город, где все сталкивается, смешивается, бурлит. Таких мест на Земле на самом деле мало – где «варится каша». Тель-Авив именно такое место.

Выставка Семена Файбисовича (его представляет иерусалимская галерея «Rosenbach Contemporary») пройдет на ярмарке современного искусства «Свежая краска» с 26 по 30 апреля в выставочном комплексе в Тель-Авиве «Ганей Тааруха – Мерказ ха-Яридим». Сайт ярмарки — www.freshpaint.co.il

Все иллюстрации предоставлены Семеном Файбисовичем

Click to comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Интернет-журнал об израильской культуре и культуре в Израиле. Что это? Одно и то же или разные явления? Это мы и выясняем, описываем и рассказываем почти что обо всем, что происходит в мире культуры и развлечений в Израиле. Почти - потому, что происходит всего так много, что за всем уследить невозможно. Но мы пытаемся. Присоединяйтесь.

Афиша

« Август 2018 » loading...
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30
31
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
1
2

Facebook

Copyright © 2015 ISRAEL CULTURE.INFO. Design by DOT SHOT. Powered by Wordpress.

To Top