Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Источник всех фотографий — сайт  https://absalonart.com/

«Когда чего-то недостаёт, пустота закричит»
Ксенофонт

Я на досуге, уже несколько лет как, веду страницу о выставках в Израиле, о чём периодически напоминаю миру. С выставками сейчас — так же, как со всем; далее — пара строчек, нацарапанных пером поэта, вымараны густыми чернилами цензора…Но кое-какие галереи все-таки открыты и показывают выставки – те или иные. Одна из таких галерей — это CCA, Центр современного искусства в Тель-Авиве (около рынка Кармель — так что можно перебежками и за огурцами, и на выставку) , где сейчас демонстрируется три видео Авшалома, Авессалома (вот тут https://tinyurl.com/4eb86tn6 об этой выставке  подробно).
В одном из залов Музея Израиля в Иерусалиме стоит белый дом — белая камера, капсула, точно расчерченная и запланированная на пребывание в ней только одного человека – Авшалома. Таких камер-ячеек должно было быть 6 в разных городах мира. В гости можно было приходить: между пришлым и хозяином 40 сантиметров пространства, не больше.
 И третий пункт вступления: по yesdocu можно посмотреть фильм «Семь лет Авессалома» (The Seven Years of Absalon) — про этого художника, скульптура, гения, пророка — Авессалома. Фильм режиссеров Давида Офека  и Амита Азаза,  получивший «Приз жюри» на Международном фестивале документального кино Докавив 2022, снимался почти десятилетие. Фильм – и о самом Авессаломе и о том, как его младший и брат Дани Эшель берется за продажу одной из его значимых работ.
Ну, коли так все совпало и во время войны появилось время смотреть телевизор, то вот, об Авессаломе —  в качестве отвлечения от происходящего. Тем более что его дома-ячейки я  видела на выставке  в Тель-Авиве в Павильоне Елены Рубинштейн в 2013-м году – пора про них написать.

Я красив как Авессалом… А Авессалом был наикрасивейшим мужчиной в Израиле…

Семь лет — срок почти библейский, достаточный, чтобы сотворить мир или полностью разрушить. Меир Эшель, мальчик из ашдодских дюн, потратил свои семь парижских лет на то, чтобы под именем Авессалом выстроить идеальную дистанцию между собой и хаосом бытия. Его история — это не стереотипный путь «из ниоткуда в легенды», а сознательный побег в белизну одиночества самого себя.
Авессалом не просто создавал предметы искусство — он проектировал ячейки-клетки-капсулы выживания. Его «Кельи» (Cells) площадью меньше десяти квадратных метров — это не архитектура, а слепки его собственного тела, радикальная попытка ограничить жизненное пространство до абсолютного минимума. В этих белоснежных кельях-капсулах всё — от табурета до чашки — подчинено давлению, прессингу формы. «Должна ли вилка выглядеть так, как мы привыкли?» — спрашивал он, и в этом вопросе было больше бунта, чем в манифестах целых поколений. Потому что вслед он вопрошал: «Должны ли мы жить, так как привыкли?».
Путь Меира был стремительным: от армейской службы техником в ВВС и жизни в  хижине на пляже и в пустыне среди бедуинов до выставок в Центре Помпиду и в Tate Modern. Он ворвался в художественный истеблишмент Парижа, не имея за спиной ничего, кроме харизмы и дерзкого желания переделать вселенную. Триумф обернулся СПИДом:  минимализм Авессалома не был модной эстетикой — это была физиологическая потребность отсечь всё лишнее, пока время не истекло.
Авессалом, которого любили все, сознательно выбирал отчуждение, чтобы сделать свое существование «реальнее, чем когда-либо». Он умер в возрасте 28 лет, оставив после себя чертежи идеального одиночества.

А если подробнее, то дело было так:
Меир Эшель, 22-летний парень из Ашдода, покупает билет в один конец до Парижа и заново изобретает себя как художника под именем Авессалом. Он врывается в мир искусства как метеор и выставляется в самых престижных музеях мира: Centre Pompidou (Париж), Tate Modern Gallery (Лондон), Венецианская биеннале, Музей Израиля и других. Успех был недолгим — прошло 7 лет с его приезда в Париж до тех пор, как на пике славы, в возрасте 28 лет, он скончался. Годы спустя его младший брат Дани Ашель назначается управляющим наследием Авшалома, и его первое задание — продать последнюю работу художника. Через путешествие Дани, запечатленное в фильме  «Семь лет Авессалома»,  мы и знакомимся с уникальной историей этой исключительной личности.

Меир Эшель, старший из четырёх детей Адели и Эли Эшель, родился 26 декабря 1964 года в Ашдоде. Мать Меира, Адель, была домохозяйкой, а отец Эли – электриком на производстве. Эшель провёл большую часть детства в Ашдоде; с ранних лет его описывали как харизматичного мальчика, известного своей дерзостью. Из-за того, что его собирались включить в программу по рисованию в средней школе (чего он не хотел), он решил в 15 лет перейти в Технологический колледж ВВС Израиля в Хайфе. В 1982 году он был призван в ЦАХАЛ и служил техником на самолётах «Фантом» на авиабазе Хацерим.
После демобилизации в 1985–1987 годах Меир Эшель жил в дюнах на пляже к югу от Ашдода, где построил себе хижину и зарабатывал на жизнь изготовлением украшений на пляже. Меир Эшель часто  ездил на Мёртвое море и на безлюдные пляжи Синая и надолго там задерживался. В одном из интервью Авессалом описал этот период так: «Первый дом я построил, когда мне было двадцать: меня демобилизовали в ужасном состоянии, и я ушёл в пустыню. Тогда я ничего не знал об искусстве, я знал только имя Пикассо, но никогда не видел его работ. Около года я жил с бедуинами на Синае; но понял, что это меня не удовлетворяет».
В 1987 году, на деньги, накопленные от продажи изготовленных им украшений, Эшель прилетел в Париж, где планировал ещё немного подзаработать  на путешествие в Южную Америку. Сначала он жил в доме своего дяди по материнской линии, Мориса Амсалема, занимаясь ремонтом домов и квартир. Вскоре он переехал к другому дяде, Жаку Охайону — брату отца, исследователю в области архитектуры, критику искусства и светский фигуре. Через Охайона Меир Эшель познакомился с именитыми художниками, которые были глубоко впечатлены его личностью, в том числе с Кристианом Болтански и Аннет Мессаже, которой он также служил моделью для фотографий. Планы Эшеля путешествовать по миру откладывались; он остался в Париже и, получив стипендию,  начал изучать искусство в Высшей школе искусств Париж-Серж (ENSAPC), а также посещал еженедельный класс Болтанского в Национальной высшей школе искусств (ENSBA). В этот период он принял имя Авессалом, которое было дано ему в качестве прозвища одним из друзей дяди — из-за сходства с образом библейского Авессалома.

Авессалом впервые участвовал в групповой выставке, проходившей в 1987 году на вилле Алезия в Париже. В период с 1987 по 1991 год Авессалом создал серию работ, посвящённых расстановке объектов в заданном пространстве. В своих ранних работах из этой серии он использовал предметы ready-made, окрашенные или посыпанные порошком гипса. Например, в инсталляции SOLITARY ROOM (первая версия; 1987) он представил жилое пространство, лишенное всякого личного измерения. Стены и базовая мебель были выкрашены белым, что придавало пространству монашеский вид. Начиная с 1988 года Авессалом начал создавать подобные предметы и объекты сам.

В 1989 году Жак Охайон умер от вируса СПИДа. Авессалом, ухаживавший за дядей, вскоре обнаружил, что и сам он болен.
В 1991 году он переехал жить и работать в ателье, которое прежде служило скульптору Жаку Липшицу. Это трёхэтажный дом, построенный в трех уровнях, спроектированный архитектором Ле Корбюзье  в районе Булонь в Париже. Пространство было предоставлено ему адвокатом-родственником по имени Франсуа Ласри, который хотел сохранить здание в том виде, в каком его интерпретирует Авессалом,  описывавший свое новое жилье так: «пространство для размышлений, творческое пространство и выставочное пространство». Он привел пространство в порядок, опустошив весь дом, напылив штукатурку на стены и обставив его минимальным количеством мебели — кровать, стул и два табурета для гостей. К тому времени СПИД уже разрушал тело Авессалома, и позднее он описывал ремонт как действие, продиктованное ощущением нехватки времени.
Зная о своей болезни, которую он скрывал от большинства знакомых и членов семьи, Авессалом начал создавать масштабный проект, предусматривавший строительство шести жилых домов, которые он спроектировал для себя. Эти монашеские дома, которые он называл «ячейками» («тáим»), предназначались для установки в шести городских центрах по всему миру (Париж, Цюрих, Нью-Йорк, Тель-Авив, Франкфурт и Токио) и должны были стать, по его словам, домом, «пошитым по его меркам». Авессалом утверждал, что безличный дизайн его архитектуры был призван создать отчуждение «до тех пор, пока моё существование в нём не станет более реальным, чем когда-либо. Самим фактом того, что я буду жить в нём, я создам беспорядок в структуре».

По инициативе лауреата Государственной премии Израиля, куратора Йоны Фишера, первая выставка Авшалома на родине, PROPOSALS FOR HABITATION (первая версия; 1990), была представлена в галерее Айки Браун в Иерусалиме в 1990 году. В 1992 году его персональная выставка была показана в Тель-Авивском музее искусств. Все шесть «ячеек» были построены в масштабе 1:1 по тщательно проработанным планам и представлены целиком на последней персональной выставке в жизни Авессалома — в Musée d’Art Moderne de la Ville de Paris в 1993 году. Однако из-за его смерти были фактически построены (пригодными для жилья) только две «ячейки». CELL NO. 1, которая должна была располагаться в третьем округе Парижа, была завершена, включая электрическую и водопроводную инфраструктуру. Впоследствии Музей Израиля в Иерусалиме приобрел эту ячейку. «Ячейку № 2» Авессалом не успел завершить самостоятельно, но его команда закончила её по его указаниям в 1993 году, вскоре после смерти художника (коллекция Hauser & Wirth, Цюрих). Структурно все шесть ячеек имеют внутренний объём менее 10 квадратных метров. Их размеры рассчитывались максимально точно по телу художника, что фактически создавало некомфортные, стесненные, почти невыносимые условия. Каждая ячейка отвечает базовым человеческим потребностям — в жилье, сне, умывании, работе и еде — и функционирует как защита, изоляция от внешних помех. Внешние объёмы представляют собой простые геометрические формы. Как снаружи, так и внутри — формы белые. В противовес экономики избыточного потребления , в своих минималистичных ячейках художник избегал любой лишней детали и ограничивал пребывание в них одним человеком — самим собой. Только при желании он мог принять гостя на короткое время в условиях строго отмеренной интимности, где, по его точным расчетам, их разделяло бы не более 40 сантиметров. У каждой ячейки снаружи — длинные горизонтальные проёмы. Эти ячейки-дома являются «матрицей конструирования одиночества»,  представляя собой явные, даже демонстративные знаки выбора в пользу одиночества. Избранная маргинальность, задуманная, возможно, как провокация. Авессалом говорил: «Объёмы сконструированы таким образом, что, несмотря на относительно небольшой размер, я не испытываю никакой клаустрофобии. Ячейка — это механизм, определяющий мои движения. Со временем и при регулярном использовании этот механизм станет моим комфортом».

Из статьи французского арт-критика и куратора Филиппа Вернье:  «Если модернизм создал мобильного индивидуума, он также изобрел и индивидуума, подключенного к медиасреде; а современная эпоха изобрела кибериндивидуума, для которого понятия публичного и частного навсегда смешались. Каждодневная деятельность — от банковских операций до использования телефона или персонального компьютера — всё больше вытягивает индивидуума из частной сферы. По этому поводу Авессалом заявлял: «Я хотел бы сделать эти ячейки своими домами, в которых я буду определять свои чувства, культивировать своё поведение. Эти дома станут механизмами сопротивления обществу, которое мешает мне стать тем, чем я должен стать».
В действительности, во многих отношениях творчество Авессалома можно рассматривать как яростное переосмысление социального порядка, основанного на том, что дом представляет и укрепляет. Ибо дом — это очаг как наших вещей, так и наших институтов (брака, сексуальности, семьи, образования). Что представляет собой бесполое жилище для «одинокого человека», лишённое всего имущества, всякого декора? Что означает эта ячейка, если не преднамеренный выбор в пользу маргинальности: разрушение социальных, идентификационных и экономических норм?».

Во время пребывания в Париже Авессалом мало рассказывал о своей жизни в Израиле. В одном  из  интервью он заявляет, что испытывает отвращение к идее о том, что у него два гражданства (израильское и французское), и к тому, что он «принадлежит к чему-то». Проект ячеек, по его словам, «возник из желания очистить свою вселенную». Он исходил из предположения, что лишь абсолютное одиночество позволит ему подлинно познать себя.
«Если я умру, сделал ли я достаточно? Сказал ли я достаточно? Вот что меня тревожит больше всего остального».

Авессалом умер 10 октября 1993 года и похоронен в Ашдоде.

В 2010 году в Центре современного искусства KW в Берлине (Kunst-Werke Berlin) была представлена ретроспективная выставка его работ. Выставка также была показана в Музее Бойманса-ван Бёнингена в Роттердаме, Нидерланды (2012), и в Тель-Авивском музее искусств (2013). В 2021 году ещё одна ретроспективная выставка под названием «Absalon Absalon» прошла в Музее CAPC в Бордо, Франция.

Одна из ловушек Авессалома — искушение мифологизировать, создать и изобрести миф, который охватил бы всё его наследие целиком. Всё в его карьере тяготеет к мифологии. Стремительная жизнь — до полного истощения. Его избранное имя: Авессалом —  синоним бунта. Молодой художник: галереи, мир искусства, институции, выставки. Стремительная жизнь, очень стремительная. На момент смерти в 1993 году, в возрасте двадцати восьми лет, он навсегда остался в образе молодого художника — одаренного всем, тем, кто сжег все мосты.

В мае 2022 года семья Авессалом запустила официальный сайт https://www.absalonart.com/ Absalon Art — Officiel Website of the Israeli-French artist Absalon (1964–1993), содержащий полный архив его художественных работ.

Текст – Маша Хинич. Фото с сайта https://www.absalonart.com/