Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Текст и фото – Маша Хинич

Это вам не Лувр. Частный музей-foundation Villa La Fleur можно обойти за час. Или за два? Мы провели на вилле La Fleur в предместье Варшавы – в городке Констанцин-Езёрна – часа три. А могли бы и шесть. Затейливое «foundation» в двух рядом стоящих особняках с общим парком в дремлющем элегантном предместье Варшавы. Никаких километровых очередей: человек 50 посетителей, пара экскурсий и возможность «залезть» в голову коллекционера, понять его пристрастия, его вкус, его видение искусства и те причины, по которым человек тратит состояние на холсты и бронзу. Понять, почему он собирает именно такую живопись, а не другую. И главное – для чего он это делает. Почему кто-то тратит на что-то большую часть состояния, времени, огромное количество сил? Частный музей интересен именно тем, что позволяет в этом разобраться. Что движет человеком, в равной мере увлеченным натюрмортами Моисея Кислинга парижского периода и деревянными фольклорными скульптурами из Закопане?

Марек Рёфлер – хозяин музея – собрал не просто коллекцию, а музей имени себя и имени Парижской школы в интерьерах, где мебель ар-деко и зимний пейзаж за окном создают атмосферу, в которую точно, как  по мерке сшитую перчатку (ну, о’кей –  теплую варежку зимой) вписывается коллекция, основа которой – творчество польских и еврейских художников, связанных с École de Paris, Парижской школой.
Марек Рёфлер родился в 1952 году. Его родители – варшавяне, участники Варшавского восстания, сражались в батальоне «Зоська». Выжили, но потеряли все. Дома у них не было ни одного произведения искусства. Когда Марек построил свой первый дом под Варшавой, то начал думать, как его украсить. Это были лихие 1990-е, годы падение коммунизма и появления аукционных домов. Начинал он с охотничьих сцен братьев Коссаков – отец часто брал его на охоту…
В 1990-е у Рёфлера была крупная фабрика по пошиву одежды на экспорт, он часто ездил в Париж и заинтересовался Парижской школой. Торговцы стали привозить из Франции в Польшу картины живописцев польского происхождения – в начале ХХ века туда уехало около двухсот художников. «Я увидел, что на месте можно купить картины за половину той цены, которую предлагали в Варшаве. Как говорится – я втянулся. Коллекционерство – это своего рода зависимость», – писал Рёфлер.

Постепенно он научился различать, какие картины лучше, а какие послабее. Те, что послабее, продавал, а вместо них покупал лучшие. Узнал об одном из крупнейших коллекционеров Парижской школы – Оскаре Геза, который купил виллу в центре Женевы и назвал её Petit Palais, как знаменитый парижский музей. Там Гез разместил свою гигантскую коллекцию – в какой-то период она насчитывала двадцать тысяч полотен.
«Я бывал там много раз, – вспоминает Марек. – Сын Оскара, Клод, приезжал ко мне лет двенадцать назад и рассказывал: «Марек, отец был одержимым: все, что у него было, потратил на картины». А я говорю: «Знаешь, Клод, кажется, ты ничего не потерял – ведь среди них были Модильяни, Пикассо, которые теперь стоят целое состояние».
Концепция частного музея Оскара Гезе очень понравилась Рёфлеру. Он жил в Констанцине и из окон своего дома смотрел на полуразрушенное здание 1906 года постройки. В нем оставалось около десяти жильцов. В 2007 году Марек купил это здание.

К тому времени коллекция так разрослась, что картинам не хватало места. Они были повсюду: в офисе, дома, на складах, в подвалах. Так и возникла идея устроить дом, в котором поселятся картины. За два года здание отремонтировали, обставили аутентичной мебелью 1920-х годов, украсили безделушками того же периода – помимо картин, Рёфлер коллекционирует мебель эпохи ар-деко, скульптуры, вазы, лампы. Ему было важно, чтобы ценные полотна жили в интерьере времен Парижской школы, находились примерно в таком окружении, как сто лет назад.
Сперва считали, что здание будет служить семье – для встреч, небольших собраний. Но коллекция достигла настолько высокого уровня, что Марек нанял искусствоведа Артура Винярского, нынешнего директора музея. Тот упорядочил коллекцию, профессионально все описал и начал организовывать выставки. В 2009 году музей стал открытым для широкой публики.

Второе здание Рёфлер купил в 2018 году и два с половиной года его ремонтировал. В мае 2022-го, в Ночь музеев, открыли и вторую виллу. Название Villa La Fleur придумала жена Марека – это парафраз швейцарской фамилии Рёфлер (хотя может это название сорта швейцарского сыра – шутка в сторону). А еще fleur – «цветок» по-французски.
Сейчас в коллекции собраны работы более ста художников. Кроме чисто польских, есть те, кто родился в польских семьях на территории современной Украины, Литвы, Беларуси, Венгрии, России. Вся польская диаспора Центрально-Восточной Европы. 70–80% из них – художники еврейского происхождения. То есть основу коллекции составляют произведения польских и еврейских художников (почему-то никто не удивился), связанных с École de Paris. École de Paris – понятие, которое ввел в оборот Андре Варно в 1925 году. Оно охватывает художников, прибывших в французскую столицу в 1905–1914-х, а затем в 1918–1939-х годах. Это представители разных стилей: кубизм, экспрессионизм, модернизм, наивный реализм. Разношерстная толпа талантов, которых объединяло одно – Париж и желание творить.
Почему именно Парижская школа? В 1920-е годы девяносто процентов искусства всех видов создавалось в Париже, куда стал Меккой искусства. Богатые американцы, бывшие эмигранты из Европы, приезжали на старый континент и скупали мебель, картины, скульптуры. Так возник гигантский рынок сбыта – одна из причин того, что художники с территорий современных Польши, Украины, Беларуси приезжали в Париж.

В музее Villa La Fleur можно увидеть живопись важнейших польских мастеров парижской школы – Моисея Кислинга и Мелы Мутер, а также Эугениуша Зака, Анри Хайдена, Анри Эпштейна, Мауриция Менджицкого, Шимона Мондштайна, Владислава Слевинского, Юзефа Панкевича, Алиции Галицкой, Тамары Лемпицки – главной дивы ар-деко и других.
Тут есть также десятки картин кубизма и ар-деко. У Рёфлера есть четыре рисунка Модильяни и его скульптуры, отлитые уже посмертно.

Музей часто организовывает выставки. В 2022/3-м гг. здесь проходила выставка Тамары Лемпицки: 27 картин из 90 представленных были из собрания Villa La Fleur.  Выставка должна была быть еще масштабнее. В январе 2022-го Марек договорился с несколькими частными американскими музеями, что они предоставят свои картины Лемпицки. Но через месяц музеи отказались: началось российское вторжение в Украину, и американцы не хотели рисковать, а вот французские музеи одолжили картины с удовольствием.
В музее также представлены скульптуры Яна Ламберта-Руцкого, Йожефа Чаки, Болеслава Бегаса, Ксаверия Дуниковского, Августа Замойского, братьев Мартель. Есть работы представителей Закопанской школы – художественного направления, связанного с деревянной скульптурой, которую в 1920–30-е годы создавали ученики Школы деревянного промысла в Закопане.

Отдельного внимания заслуживает сад скульптур. На концепцию такого сада Марека вдохновил фонд Maeght в Сен-Поль-де-Ванс на юге Франции, где похоронен Марк Шагал. Когда-то это было центром притяжения для художников – они ездили туда на пленэры и в галереи.
Большинство скульптур оригинальные, с необходимыми сертификатами, но отлиты уже после смерти художников. Авторы не могли себе позволить отливки из бронзы, работали в дереве или гипсе, а позже, когда становились знаменитыми, их семьи или маршаны отливали скульптуры в бронзе. Можно отлить порядка двенадцати штук, которые приравниваются к оригиналам.
В коллекции есть  скульптура украинского художника Александра Архипенко. «Когда эта страшная война закончится, я хочу поехать в Украину и посетить украинские художественные галереи», – говорит Марек.

В настоящее время он профессионально занимается строительством, и на его стройках много лет работают украинцы. Ремонтировать обе виллы тоже помогали украинцы. Сейчас они работают  в охране, на ремонтных работах, гидами.
Когда началась полномасштабная агрессия России, Рёфлер связался с украинцами, которые приехали в Констанцин, чтобы поддержать их и дать работу. С февраля 2022 года бесплатно предоставил сотне украинцев почти сорок квартир в Варшаве. «В целом, мне кажется, Польша хорошо сдала экзамен на человечность», – говорит Марек.
«Я не думал, что в XXI веке возможна такая страшная война. Я родился в 1952 году, после Второй мировой. В течение всей моей юности дома велись разговоры о войне. Мама всегда повторяла: «Марек, зачем ты все это строишь, покупаешь, собираешь? Ведь это все бессмысленно». Потому что все, что у них с папой было – квартиру, памятные вещи, фотографии и вообще город, – они потеряли в Варшавском восстании. Мама повторяла: «Марек, эти материальные вещи не представляют никакой ценности. Придет война и все заберет». Я отвечал: «Мама, о чем ты, какая война?» А теперь вот она, война, так близко».

Рёфлеру уже более 70 лет, но он до сих пор работает. Большую часть своего времени он посвящает музею. В течение года участвует в нескольких сотнях аукционов. В музее представлены только лучшие картины из коллекции.
Поначалу Рёфлер не планировал делать Villa La Fleur открытым музеем и задумывал ее как дом для своих полотен, где они, извлеченные с французских чердаков и отреставрированные, найдут новое место. Ему было важно дать им новую жизнь. Но сейчас, наблюдая толпы посетителей – а это примерно двадцать тысяч человек ежемесячно, – он гордится, что ему удалось дать этим картинам новую жизнь.
Музей также располагает специализированной библиотекой, которая предоставляется для исследовательских целей.
Рёфлер признается, что часто думает о смысле всего этого предприятия. «Поначалу я не планировал делать Villa La Fleur открытым музеем. Я задумывал ее как дом для моих полотен, где они, извлеченные с французских чердаков и отреставрированные, найдут новое место и будут радовать глаз. Мне было важно дать им новую жизнь».

Ссылки:
https://villalafleur.com/
https://www.instagram.com/villa_la_fleur
https://www.facebook.com/villalafleurkonstancin