Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

#точказренияП.  — об  убежище от прозы жизни. 887-й день войны.
Pom-pom

В пространстве между Европой Восточной и Европой Западной подруги предавались медитации. Медитация была хаотичной, парадоксальной для любителей тайчи, поскольку состояла из непрерывных циклов резких движений: одна вязала шапки — да так быстро, что спицы звенели кодой; П. же крутила помпоны — быстрее, чем врала что-то одновременно по телефону мужу, крутила на круглых, вырезанных из упаковок пива, картонках, на вилках и на венчике для взбивания сливок. Помпоны — эти крошечные планеты, вьющиеся в хаосе лимба, предназначались для шапок, шапки же шли в качестве подарков в военную эпоху всеобщего благоденствия.
Сверившись с утра с goooglом, подруги сбегали в найденную в четверти часа бодрой рыси по морозу лавочку-пещеру Алладина, полную разноцветных овеществленных снов рукодельниц: мотков шерсти всех цветов спектра, разной толщины, мохнатости, фактуры, гладкости и шероховатости. И структуры. И мягкости. Макраме свисало завораживающими глаз пучками с потолка. Катушки с нитками были уложены в строго выверенные вертикальные колонны, переливавшиеся оттенками, как шкура дракона из уже забытого мирового сериала всех времен и народов.
Чтобы не отвлекаться на сериалы, подруги медитировали под бубнеж военных и политических аналитиков, пытавшихся приоткрыть завесу над реальностью, скрывшейся на ближайшие годы в плотном тумане за окном. Девушки-вязальщицы работали конвейерным методом, кпд которого превосходил самые смелые мечты Форда. Шапки были прекрасны и сами по себе, но устойчивые к сминанию и державшие форму помпоны придавали им ту самую медитативную завершённость, ради которой шапки и возникали — поначалу спонтанно, а потом уже с целью крафтовой, творческой, недоступной электронным мозгам 3D принтера.
П., ответственная за помпоны, научилась крутить их ещё в детстве: руки помнили, как из линейного сделать круглое, из нити — шар, мягкое украшение pom-pom — пышное, торжественное, слегка подпрыгивающее.
Слегка подпрыгивая от восторга содеянного, подруги продолжали медитировать, внося образность в исходное французское слово, переплетая вместе с пряжей этимологию, фонетику и прочие разделы лингвистики, отчего помпоны делались еще прельстительнее, отрадой для глаз тех, кто искал в вязаных шапках убежище от прозы жизни. Порывистое дыхание нарушало медитативное вывязывание узоров нитками, возводящее помпоны в ранг куполов. Сквозь слюду тумана пробивались беспощадные звезды. Помпоны остывали на столе, шапки лежали стопкой. Мир всё ещё кружился, в дверь уже стучали, летели ракеты, верещали сирены.
А в комнате было тепло…