Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Разговор Елены Шипицыной на выставке HILAZON с её автором Анной Бессоновой и куратором Мариной Федоровской о пользе неспешных мыслей и неторопливых действий. Фото работ – © Марина Федоровская

Природа не спешит, но всё успевает.
 Лао-цзы

В тель-авивской галерее Marfedor Art Corner открылась удивительно поэтичная камерная выставка авторской графики Анны Бессоновой. Её название — HILAZON — отсылает к талмудическому образу морской улитки, существа, способного к превращениям. Поэтому неудивительно, что на рисунках художницы улитки обретают человеческие лица. Они не выглядят фантастическими — скорее странно знакомыми, будто мы просто не привыкли видеть себя в таком темпе.
Эти существа не столько смотрят на зрителя, сколько существуют рядом. И чем дольше их изучаешь, тем отчётливее возникает ощущение, что их взгляд направлен изнутри — из той части нас самих, которая обычно остаётся незамеченной.
Перефразируя поэта, хочется признаться: сегодня все мы немного улитки. Кто-то не может расстаться с раковиной воспоминаний о прошлом, кто-то прячется в бытовую повседневность от тревожных новостей, а кто-то, подобно героям Стругацких, оказался на склоне перед неизвестным будущим.
Мы встретились в галерее накануне шаббата — три «улитки-репатриантки»: арт-критик, куратор и художница — чтобы поговорить о том, как рождается искусство медленного времени.

Марина Федоровская:
Выставка Ани Бессоновой давно была в планах галереи, и вот она предложила показать новую серию своей графики, про улиток. Для квартирной галереи камерный формат вполне органичен, но мне хочется каждой выставкой немного прыгать выше головы и экспериментировать. Поэтому, когда Аня посмотрела на стену и произнесла слово «мурал», я сразу сказала «Да!». И вот 15 графических  вариаций про улитку и не только поддерживает поэтическая черно-белая композиция на стене. Микро- и макромир дополняют друг друга и делают нашу выставку зрелищной. Конечно, улитка – еще и символ «все свою ношу с собой», она везде несёт с собой свой дом и, значит, всегда дома, хотя постоянно движется. Очень точный образ миграционной жизни, который близок и всем нам, особенно тем, кто оказался здесь после 22-го года.

Анна Бессонова:
В улитке я интуитивно почувствовала что-то очень своё — как альтер-эго. В какой-то момент время словно замедлилось. Стали важны более личные состояния, появилось желание прислушаться к себе, побыть в тишине.
И начали возникать маленькие рисунки — как тихий разговор с собой и материалом. Постепенно из них сложилась выставка. Этот «улиточный путь» сам меня повёл: Марина предложила экспозицию, потом пригласили оформить книгу…

Елена Шипицына:
Тихое присутствие «улитки творчества» в хаосе нашей турбулентной жизни.

Анна:
Да, не хочется сейчас никакой бурной социальной активности — просто осторожно двигаться, обходя опасности. Мы с дочкой после дождя часто встречаем улиток на дороге и аккуратно переносим их в траву, чтобы никто не раздавил. Ракушки дома уже повсюду.
В нашем разговоре всплывает ивритское слово шаблюль — разговорное обозначение раковины улитки, звучащее почти музыкально. В поэзии, особенно детской, оно часто заменяет само слово «улитка». Эта звуковая мягкость неожиданно точно соответствует атмосфере выставки.

Анна:
Когда мы начали обсуждать выставку, этот образ вдруг стал для меня почти космическим. Спираль раковины — древнейший символ, связывающий земное и космическое. В иудейской традиции образ улитки амбивалентен: с одной стороны — существо ритуально нечистое, с другой — именно из морского моллюска получают краситель тхелет для синей нити цицит, напоминающей во время молитвы о море, небе и значит о Творце. Малое становится проводником высшего. Маленькая улитка может быть огромной Вселенной. Поэтому в мурале я и захотела изобразить её именно так.
В зале демонстрируется видео создания рисунков. Чернота туши растворяется в струях воды, линии то проявляются, то исчезают, словно рождаясь из глубины. Процесс напоминает наблюдение за природным явлением — медитативный, непредсказуемый, живой.

Анна:
Меня всегда завораживает материал. Когда чувствуешь бумагу, её сопротивление, видишь, где можно процарапать, где смыть, где дать пятну растечься — возникает настоящее удовольствие от процесса. Забавно, что этот картон я купила случайно, и сначала его вообще сочли неподходящим. А он оказался удивительным: выдерживает многократные смывы, сохраняет линию, даёт глубину тона.
Действительно, рисунки производят впечатление пространственных — словно поверхность уходит внутрь, открывая слои света и тьмы.
На некоторых листах улитки отражаются в воде, множатся, превращаются в подобие планет или космических тел. Их подвижные «глаза» на усиках делают образ почти инопланетным — и одновременно очень человеческим.

Елена:
В одном сюжете раковина улитки становится радужкой глаза, в другом — отражение превращает композицию в бесконечную спираль. Эта выставка напоминает книгу художника — историю медленного выхода из внутренней замкнутости.

Марина:
Это уже третья выставка в нашей домашней галерее. Мы надеемся к концу года собрать коллекцию таких персональных проектов и даже, возможно, сделать небольшой каталог всех выставок года — тоже неторопливо, шаг за шагом.
Леат-леат, как говорят на иврите. В пространстве выставки постепенно меняется внутренний темп: взгляд задерживается на образах трогательных хрупких моллюсков с детскими глазами дольше, движения становятся осторожнее, шум внешнего мира отступает. И вдруг понимаешь: смотреть на них — значит позволить себе просто быть…
В этом нашем с ними молчаливом сосуществовании постепенно исчезает граница между наблюдающим и наблюдаемым.
Как улитка, настойчиво и без спешки, маленькая галерея с большими профессиональными амбициями прокладывает свой индивидуальный путь в пёстром ландшафте израильской художественной жизни. И след ее все более заметен.

Cайт: Portfolio – marfedor.art

Facebook https://www.facebook.com/marfedor