Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Дикий, сновидческий и хаотичный мир в «MOMO» превращают его в один самых красивых спектаклей, созданных Охадом Нахариным для труппы «Бат-Шева». «MOMO» захватывает дыхание. В этом балете есть ясность, точность и концентрированность, простота и глубина, тайна. Сразу после того, как The New York Times включил «MOMO» в число лучших танцевальных работ 2025 года, и непосредственно перед выездом спектакля на гастроли в Германию, «Момо» будет показан несколько раз с 25 по 28 февраля в тель-авивском Центре Сюзан Далаль.
У «MOMO» две души – одна словно поднята из глубин земли, душа, вбирающая в себя архетипы и мифы сплоченной, первозданной мужественности; другая пребывает в постоянном поиске индивидуальной, отчетливо различимой ДНК. Одна действует как автономная сила притяжения, не зависящая ни от чего, другая складывается из тел, движущихся вокруг этой силы – удаляющихся от нее, притягиваемых к ней, освобождающих пространство для необходимой мягкости и для разрядки.

«MOMO» – это страсть и отречение, превращающееся в преданность, в поиски выхода, в код движения с его ошибками, путаницей, замиранием и новым ходом, в мир трогательный и игривый. Это фотографии с рваными краями, паузы, язык, технологии, умение замереть и умение притвориться претворяясь, это музыка пространства, одиссея абсолютного настоящего.
Под саундтрек, в основе которого альбом Landfall Laurie Anderson и Kronos Quartet – одного из ведущих ансамблей новой академической музыки в мире, – на сцене разворачивается общее действо, в центре которого круговорот красоты и глубокой печали. Отказ превращается в самоотдачу.

«MOMO» – это балет и философия, мысль и движение в одном кинематографическом кадре, растянувшемся на 70 минут. Это театр и балет с правилами и регламентами, придуманными Охадом Нахариным и существующими сразу на нескольких частотах.
Что за название? Объяснений много, чему верить? Всему и верить. Момо – это кличка собаки Нахарина, это «мо» и «мо» – «тоже» и «тоже» на японском, это заглавные буквы Missing Out – того состояния, когда вам кажется, что что-то упущено, что все важное и интересное происходит где-то там, но не с вами. Где – может как раз на сцене? Это название легко запомнить на всех языках, и еще – это «Ом» наоборот, слово силы в индуистской и ведийской традициях, сакральный звук, изначальная мантра, вибрация. Еще это и единица измерения электрического сопротивления.
А может MO – это мойры? Четверо юношей в сером – то ли греческий хор, то ли нарраторы, а на деле – мойры, богини судьбы, плетущие ткань жизни, рассказов и времени, предстающем в “MOMO” сетью, из ячеек которой резко вздымаются вверх руки. Точно как совпавшие стрелки: секундная, минутная, часовая – вверх! Слабые руки тех, кто сдался на волю мойр. Или жест прощения, или прощания? Вверх – к полночи, к бою часов, к моменту, когда все заканчивается и все начинается.

Любой балет Охада Нахарина вызывает множество ассоциаций. «MOMO» – особенно много, в нем множество деталей, его можно толковать как Книгу перемен – классику китайского конфуцианства. Его – балет – нужно пересматривать и перечитывать, разбираясь в его сплетениях и узорах, в звуках и паузах, в его рисунке и то совпадающих, то рассыпающихся деталях, в его соло и ансамбле. Понять «MOMO» невозможно, но можно пережить и прожить, прочувствовать, принять или не принять.
И сказать себе то, что мы знаем и так, но не часто произносим вслух: мы рождаемся и умираем, это неизбежно. Умирание еще большая неизбежность, чем рождение. От рождения до смерти мы идем по сплетенным Мойрами дорожкам, проваливаемся в их сети, выныриваем, общаемся с себе подобными или отвергаем их, слушаем музыку или отказываемся от нее, всматриваемся в судьбы или отворачиваемся.

И тогда все волшебным способом, как всегда в спектаклях Нахарина, совпадает: все детали, все «мо» и «ом» его балетного и музыкального калейдоскопа смыкаются в задуманной им картине, в которой есть элементы импровизации, точность, нежность, воображение, страсть, эмоции, любовь, рыдания, дерзость, мантры и электричество, вибрации и сила, сакральная невозможность всего и истинная возможность всего, есть страдания и выход их них. Есть хаос и есть свет.
«Хаос – лучший способ выйти к свету, – объясняет Охад Нахарин. – Все начинает с хаоса. Хаос проявляет чувства и поступки, обостряет вектор движения, становится интегральной частью танца, делая его чётче и ярче. Через хаос проще проявить свои намерения, сложнее скрыть настроение. Структура и нарратив танца проявляются через хаос, как и свойства группы и личности. Хаос рассеивает внимание, а разглядывание калейдоскопа его заостряет».
В хаосе и в калейдоскопе внимание и концентрация одновременно расходятся в общей круговерти и заостряются на деталях; зрителям приходится менять угол зрения, прикасаться к чему-то, успевать за всем и быть сопричастными. Хочется следить за всем, что происходит на сцене – в каждой группе, в каждом дуэте, в каждом ряду у задника и у рампы, в каждой сцене – будь она отрепетирована сотни раз или будь она отрывком-импровизацией.
В «MOMO» таких сцен-импровизаций несколько: и потому, что так задумано, и потому, что создавался этот балет вместе с танцовщиками и их интерпретациями хаоса и «ом», и «тоже» – «мо», и вместе с Ариэлем Коэном – музыкантом, генератором идей, бывшим танцовщиком «Бат-Шевы», не в первый раз сотрудничающим с Охадом Нахариным.

«МОМО» – как и любой балет Нахарина – это лаборатория танца и движения, исследование структуры хореографии. Это две части – действие одной из них происходит в замкнутом пространстве, в подсознании с его внутренними установками, осознанием внутреннего «я», а действие другой посвящено связи с залом, с тем, что происходит снаружи. Интроверты и экстраверты? Увидим и осознаем… «МОМО» – это не просто лаборатория с ее набором инструментов, это и игровая площадка. На площадке – 19 танцоров, 4 из них присутствует на ней постоянно, вышивая свои инициалы на фоне. Движение – нить, пространство – шёлк. Остальные танцоры поделены на два каста, две группы. Каждый вечер поочередно выступает каждая из двух групп. А те четверо – как постоянная ось, на которую нанизаны движения, рисунок танца и музыка.
Хотя все начиналось в полной тишине. Сначала пришла идея движения для «четверки», потом к ней была подобрана музыка, хореография, речитатив.

Музыка – американской певицы, исполнительницы и композитора Лори Андерсон и Kronos Quartet из Сан-Франциско. Точнее – с их общего меланхолично-философского альбома «Landfall – Laurie Anderson and Kronos Quartet» 2018 года, альбома элегического цикла песен, который показывает, насколько человеческая память может быть сильнее трагедии.
И еще музыка – это «Metamorphosis II» Филипа Гласса и Madre Acapella в исполнении Arca – Алехандры Герси, известной под сценическим псевдонимом Arca, — венесуэльской певицы и автора песен. С тех пор как в 2012 году она прорвалась на сцену со своими EP Stretch 1 и Stretch 2, она создала беспрецедентное количество работ, опираясь на клубную музыку, экспериментальный шум и традицию баллад Венесуэлы, выходя за рамки музыки и охватывая перформанс, визуальное искусство и технологии. Она расширила звуковые границы современной музыки и помогла определить звучание своей эпохи.

И в конце каждой сцены, каждого отрывка у каждого исполнителя – поднятая рука, как знак сомнения и защиты, как знак приветствия и прощания, и как знак прощения.

*****

«Бат-Шева». Охад Нахарин. «MOMO»
С 25 по 28 февраля в Центре Сюзан Далаль
Соавторы: танцоры труппы и Ариэль Коэн
Художник по свету: Ави Йона Буэнэ (Бэмби)
Сценография и реквизит: Гади Цахор
Дизайн костюмов: Эри Накамура
Помощь в сопровождении танцоров: Юла Голд
Музыкальный дизайн и монтаж: Максим Варат
Музыка: Лори Андерсон и Kronos Quartet из альбома Landfall / “Metamorphosis II” Филипа Гласса / Madre Acapella от Arca
Создание спектакля стало возможным благодаря щедрой поддержке Chelk Foundation.
https://batsheva.co.il/repertory/momo/
https://batsheva.co.il/schedule/?show_id=1944
Продолжительность – 70 минут без перерыва

Текст – © Маша Хинич. Фото – © Аскаф