Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

«Вопрос вопросов»: как архив Ньютона нашёл дорогу в Иерусалим благодаря Аврааму Шалому Яхуде

Текст — Маша Хинич. Все фотографии и иллюстрации предоставлены пресс-отделом Нацинальной библиотеки Израиля в Иерусалиме

Вы стоите перед застекленной витриной, а куратор выставки почти что будничным голосом говорит: «А это страница рукописи Ньютона». И только выработанное десятилетиями самообладание завсегдатая выставок позволяет не упасть в обморок
«Вопрос вопросов. Раскрывая тайны вселенной» — так называется новая выставка в Национальной библиотеке Израиля, открывающаяся 31 июля. Выставка о тайнах мироздания и бытия, о поиске знания сквозь страны и эпохи представляет ранее никогда не выставлявшиеся сокровища из коллекции библиотеки. Что такое время, что представляет собой вселенная и что значит быть человеком? На витринах — капсулы времени под стеклом, как проникнуть в их тайны?

«Вопрос вопросов. Раскрывая тайны вселенной» — масштабный проект, который впервые представляет одновременно редчайшие рукописи из собрания библиотеки: труды Ньютона и Спинозы, иллюминированный «Мишне Тора» Маймонида, «Канон врачебной науки» Ибн Сины, 11-метровые каббалистические свитки и десятки других свидетельств человеческого поиска ответов на вечные вопросы — о времени, о природе человека, о смысле мироздания. Выставка продлится до весны 2027 года, в приглушённом свете залов посетителей ждут проекции студии Amal и интерактивная инсталляция молодого художника Алона Сарида, а куратором выставки стали Нета Асаф, Карин Шабтай и Ноа Менхайм. Кстати, каждый 3 недели страницы инкунабул переворачиваются, чтобы предотвратить их порчу от света, даже столь приглушенного света как в выставочном пространстве библиотеки.

Но, пожалуй, самый неожиданный герой этой выставки — не мистик и не философ в привычном восприятии, а человек, которого весь мир помнит как основателя классической физики. Среди экспонатов — страницы, исписанные рукой сэра Исаака Ньютона, но не формулы и не законы движения, а богословские трактаты, расчёты размеров библейского Храма и Скинии, попытки вычислить точную дату конца времён, и записи по алхимии, включая заметки о знаменитом французском алхимике Николя Фламеле. Именно эта, почти неизвестная широкой публике сторона Ньютона и составляет смысловое ядро выставки: учёный, изменивший представление человечества о физическом мире, десятилетиями с той же одержимой методичностью пытался расшифровать Священное Писание в поисках скрытого в нём знания о ходе истории.

История о том, как эти бумаги вообще дошли до наших дней, сама по себе не менее удивительна, чем их содержание. После смерти Ньютона в 1727 году его научный архив достался наследникам, но огромный корпус нефизических текстов — теологических, алхимических, исторических — долгое время считался маргинальным довеском к наследию гения и хранился в семье графов Портсмут, потомков племянницы Ньютона. В 1936 году, когда часть этого архива была выставлена на аукцион Sotheby’s в Лондоне, над рукописями нависла реальная угроза: их могли распродать по частям множеству случайных покупателей, и тогда единый корпус документов, дающий представление о целостной личности Ньютона, оказался бы разбросан по миру и утрачен как единое свидетельство.

Именно в этот момент архив спасли два человека, которые, казалось бы, не имели друг к другу отношения: британский экономист Джон Мейнард Кейнс и востоковед, коллекционер рукописей Авраам Шалом Яхуда. Кейнс, сам страстный коллекционер, приобрёл главным образом «алхимическиезаписки» и сегодня они хранятся в Королевском колледже Кембриджского университета и легли в основу знаменитого эссе Кейнса о Ньютоне как о «последнем из магов». Яхуда же выкупил корпус теологических и историко-хронологических рукописей — те самые около 7500–8000 страниц, что сегодня составляют жемчужину рукописного собрания Национальной библиотеки Израиля и включены в список ЮНЕСКО «Память мира». Без этого вмешательства — случайного пересечения интересов экономиста-библиофила и востоковеда-энциклопедиста — сегодняшняя выставка была бы просто невозможна: не осталось бы единого корпуса, который можно было бы показать публике как цельное свидетельство внутреннего мира Ньютона. Кстати, в тот же день, на том же аукционе Sotheby’s шла распродажа картин импрессионистов, но Авраам Шалом Яхуда предпочел ученого художникам.

Чтобы понять, почему именно этот человек оказался в нужном месте в 1936 году, стоит присмотреться к его собственной необыкновенной биографии, к его личности, которая сама заслуживает отдельной выставки.
Авраам Шалом Яхуда родился в 1877 году в Иерусалиме, в семье смешанного сефардско-ашкеназского происхождения: его отец, раввин Биньямин Иезекииль Иехуда, происходил из прославленной багдадской семьи, а мать вела родословную от известной иракской семьи, чьи предки, по семейному преданию, восходили к придворному кастильского короля Альфонсо VIII. Одарённый не по годам, юный Яхуда с ранних лет совмещал традиционное раввинистическое образование — Библию, Талмуд, еврейский закон — с изучением европейских языков и классического арабского. Уже в 16 лет он опубликовал свою первую монографию об арабских древностях, а годом позже — научный перевод классической арабской поэзии. Это редкое сочетание глубокого знания еврейской традиции и арабской культуры определило весь его дальнейший путь.

В 1895 году Яхуда уехал в Германию, учился в Дармштадте, Франкфурте и Нюрнберге, а затем в Страсбургском университете (с перерывом на год в Гейдельберге), где в 1904 году защитил докторскую диссертацию под руководством крупнейших ориенталистов эпохи — Теодора Нёльдеке и Игнаца Гольдциера. С Гольдциером у Иехуды сложилась настолько тесная дружба, что после его смерти в 1921 году именно Яхуда добился того, чтобы личная библиотека Гольдциера — около 6000 томов — была приобретена для Еврейской национальной библиотеки в Иерусалиме, где легла в основу нынешнего полумиллионного собрания арабистики и исламоведения.

Дальнейшая карьера Яхуды была почти кочевой: преподавание в Берлинской высшей школе иудаики, затем — в 1915 году — первая в истории кафедра иудаики в Мадридском университете, где он сблизился с испанским королём Альфонсом XIII и много лет собирал материалы по истории евреев Испании. В 1920 году его пригласили в новосоздаваемый Еврейский университет в Иерусалиме, но уже через несколько месяцев, разочарованный и уязвлённый отменой своего назначения, он вернулся в Лондон. Следующие два десятилетия он посвятил научным трудам — в том числе спорной теории о египетском влиянии на язык Пятикнижия, — публичным лекциям и всё более систематическому коллекционированию восточных рукописей. В 1942 году он перебрался в США, где до конца жизни преподавал в нью-йоркской New School for Social Research. Умер Яхуда в 1951 году.

Собирать рукописи Яхуда начал не на пустом месте: ещё раньше этим занимался его старший брат Ицхак Иезекииль Яхуда, ставший в начале века торговцем восточными манускриптами сперва в Дармштадте, а затем в Каире. Сам Авраам, судя по всему, коллекционировал сперва как любитель, но с 1920-х годов подошёл к делу куда более систематично, покупая целые библиотеки, некогда принадлежавшие старинным учёным семьям Каира, Дамаска, Алеппо, Багдада, Туниса и Феса, а также рассылая доверенных людей в Йемен, Ирак, Малую Азию и Марокко на поиски уникальных рукописей и авторских копий. В письмах к своему другу, коллекционеру Честеру Битти, он с нескрываемой гордостью описывает, как «сидит как брат в мудрости» с арабскими и еврейскими учёными, приобретая экземпляры, которые веками не покидали семейных библиотек.

Часть собранного Яхуда впоследствии продавал крупнейшим институциям — Британскому музею, Мичиганскому университету, библиотеке Честера Битти, Национальной медицинской библиотеке США, а в 1942 году бо́льшую часть своей исламской коллекции (более 5300 рукописей) уступил Принстонскому университету, где она до сих пор считается одной из крупнейших частных коллекций арабских манускриптов в мире. Но собственное, персональное собрание — то, что он держал при себе до конца жизни, — Яхуда завещал вернуть на родину.

Ещё с конца 1940-х годов Иехуда и его жена Этель обсуждали переезд в Израиль и мечтали основать в Иерусалиме арабо-еврейский исследовательский центр на базе его собрания. В августе 1951 года, за несколько недель до смерти, он писал главе Еврейской национальной и университетской библиотеки, что коллекция уже упакована и ждёт отправки. Но внезапная смерть Яхуды прервала эти планы: Этель Иехуда продолжила каталогизацию, в 1953 году публично объявила о намерении передать собрание университету — и всё же не успела включить это условие в завещание. Возникший вслед за тем судебный спор с одним из наследников тянулся больше десяти лет и был разрешён Верховным судом штата Коннектикут в пользу Еврейского университета лишь в 1966 году. Собрание прибыло в Иерусалим в 1967 году — почти через два десятилетия после того, как впервые было задумано это возвращение.

Сегодня коллекция Яхуды в Национальной библиотеке Израиля насчитывает около 1400 рукописей — примерно 1186 на арабском письме (арабский, персидский, османско-турецкий), 240 на еврейском письме и полсотни на латыни, включая несколько роскошно иллюминированных «Часословов». Помимо рукописей, в неё входят инкунабулы, около 1100 документов эпохи Наполеона в Египте с его подписью и — что особенно важно для нынешней выставки — уже упомянутый архив теологических и алхимических бумаг Ньютона, а также обширная личная переписка Яхуды на шесть языков с Альбертом Эйнштейном, Зигмундом Фрейдом, Томасом Манном, Стефаном Цвейгом и с тем самым Джоном Мейнардом Кейнсом, с которым судьба свела его на лондонском аукционе 1936 года.

История Авраама Шалома  Яхуды — не просто занимательная сноска к истории одной коллекции. Она сама по себе иллюстрирует главный тезис выставки: границы между «своим» и «чужим» знанием, между наукой и религией, между Востоком и Западом были куда более условными, чем принято думать сегодня. Человек, выросший в Иерусалиме на стыке сефардской и ашкеназской традиций, учившийся у ведущих немецких ориенталистов, преподававший в Мадриде и собиравший арабские манускрипты по всему исламскому миру, оказался тем самым звеном, которое соединило рукописи английского физика XVII века с полками иерусалимской библиотеки XXI века. Именно поэтому кураторы выставки решили не просто показать страницы Ньютона за стеклом, а рассказать — пусть и вскользь, отдельной табличкой — о человеке, благодаря которому это вообще стало возможным. «Вопрос вопросов» получился именно таким: выставкой не только о великих идеях, но и о людях — иногда столь же удивительных, как и созданное ими наследие, — которые эти идеи сохранили для будущих поколений.

****

По случаю открытия новой выставки «Вопрос вопросов: о тайнах Вселенной и бытия» Национальная библиотека Израиля приглашает на уникальную серию углубленных экскурсий, которые проведут ведущие исследователи.
В программе — три встречи, три философские традиции, три выдающихся ученых:
* профессор Ицхак Меламед — мир Спинозы;
* профессор Джеймс Робинсон — мудрость, преодолевающая границы культур (экскурсия на английском языке);
* профессор Йехуда Халпер — по следам Сократа.
📅 11-13 августа
🕟 16:30
📍 Национальная библиотека Израиля, Иерусалим
🌐 Информация и регистрация:
Экскурсии «Вопрос вопросов: о тайнах Вселенной и бытия»:
https://www.nli.org.il/he/visit/events
🌐 Выставка «Вопрос вопросов: о тайнах Вселенной и бытия»:
https://www.nli.org.il/he/visit/exhibitions-and-displays/secrets-of-the-universe