Выставки

«Нома Бар: с другой стороны»

By Masha Hinich

Posted on 21.08.2026

Текст и фото – © Маша Хинич. Иллюстрации предоставлены пресс-службой Тель-Авивского музея искусств

В начале августа в Тель-Авивском музее искусств открылась выставка одного из самых узнаваемых иллюстраторов современности — Номы Бара, и она же стала вообще первой музейной выставкой в его карьере: раньше его работы показывали только галереи и групповые проекты. «Нома Бар: с другой стороны» продлится до 16 января 2027 года; куратор -Юваль Саар, ассистент куратора -Эфрат Леви.

Название выставки заслуживает отдельного объяснения, потому что оно устроено ровно так же, как устроены сами работы Бара. На иврите «מצד שני» -обиходное выражение, означающее «с другой стороны» в смысле «однако», «если посмотреть иначе»: так начинают возражение или уточнение в разговоре. Но в названии выставки эта фраза используется буквально, а не как оборот речи, -и в этом и заключается трюк Номы Бара. Потому что у каждого его образа действительно есть вторая сторона: то, что зритель принимает за фон, оказывается вторым изображением, спрятанным в первом. Название не подсказывает эту двойственность, а демонстрирует её.
Работает это так. Овца -и её нос одновременно оказывается волком. Акула с раскрытой пастью -и в этой пасти читается силуэт человеческой ноги. Утка -и её клюв превращается в ножницы. Мгновенно опознать одно из двух прочтений почти всегда возможно, но увидеть оба сразу -нет: сознание должно совершить переключение, и именно этот момент переключения Бар превратил в собственный авторский язык, который оттачивает больше двадцати пяти лет.

Экспозиция поделена на четыре части и охватывает разные медиумы -печатную графику, анимацию, скульптуру, инсталляцию. Первая показывает работы, на которых этот язык формировался. Вторая задумана как площадка для игры -в ней собрано юмористическое, интерактивное измерение творчества Номы Бара. Третья посвящена сериям: многолетнему сотрудничеству с одними и теми же брендами и тому, как визуальный язык Бара продолжает развиваться за пределами решения отдельной задачи. Четвёртая часть -личная: скетчбуки, детские рисунки и видеоподглядывание в его лондонскую студию (немного вуайеризма не повредит). Материалы для выставки, к слову, собирались долго -работы охватывают скетчбуки Бара за два десятилетия, с 2006 по 2026 год.

Коммерческие партнёры выставки -не просто логотипы на стене, а часть её содержания и отчасти самой экспозиции. С Coca-Cola Бар сотрудничает больше десяти лет; на выставке «С другой стороны» показаны несколько сделанных для бренда работ, включая музыкальную серию, которую он создавал для Coca-Cola по всему миру, -среди них кампания «Share a Coke and a Song» 2016 года. В качестве встречного жеста Coca-Cola предлагает участникам своего приложения билеты в музей всего за десять шекелей. Израильский импортёр Smart -компания «Кальмобиль» -предоставил Бару автомобиль, который стал частью новой работы «Социальное зеркало» и в саду музея выставлен как трёхмерный объект. По словам гендиректора музея Тани Коэн-Узиэли, связь с коммерческими спонсорами в случае Бара сложилась органично именно потому, что часть его повседневной работы и так связана с кампаниями и визуальной разработкой мировых брендов, а куратор Юваль Саар прямо говорит, что бюджеты, которые государство выделяет на культуру, никогда не бывают достаточными, и привлечение таких партнёров, как Coca-Cola, «Кальмобиль» и «Тамбур», он считает одной из своих личных удач как куратора -в том числе потому, что это позволяет музею выйти к аудитории, которая обычно его не посещает.

История с «Тамбуром» такова: когда Тель-Авивский музей пригласил Бара сделать персональную выставку, для него было ясно с самого начала, что он захочет создать отдельную работу-посвящение самому городу. Из всего, что ассоциируется с Тель-Авивом, он выбрал самое узнаваемое -пляж, солнце и маткот (израильский пляжный теннис без сетки), -и сделал, как в театре, крупноформатный макет сцены на пляже, заполненном людьми, целиком собранную из настоящих ракеток и мячей для маткота, выкрашенных красками «Тамбура»: работа так и называется -«Тель-авивское лето» (2026). Сам Бар описывает игру в маткот как диалог, не требующий слов: в ней нет ни победителей, ни проигравших, но она целиком держится на взаимности -каждое движение существует только благодаря ответу другой стороны, и, по его словам, для него в этом и есть суть тель-авивского лета: смесь свободы и того самого маленького, очень израильского страха схлопотать мячом по голове, гуляя вдоль моря. В получившейся сцене форму ракетки для маткота принимает буквально всё: шляпа, купальник, беременный живот, наушник, чайка, рыбы. В сопроводительном тексте к выставке Бар написал, что надеется: этим летом единственное, что будет летать в воздухе на пляже, останутся мячики для маткота.

Для самого «Тамбура» участие в выставке -тоже часть истории, только другой: в этом году бренду исполняется девяносто лет. Компания начиналась в 1936 году как маленькая мастерская «Тамбурия» в Цфате, а за девять десятилетий стала одним из самых узнаваемых имён в израильском строительстве и ремонте -практически частью того, как выглядит страна: несколько поколений израильтян выросли рядом с её красками и упаковками, даже не задумываясь об этом. Сотрудничество с Баром совпало у компании с запуском новой премиальной линейки красок для стен на технологии CHROMAFUSE -официально она выходит на рынок в ноябре и рассчитана на архитекторов и дизайнеров интерьеров.

Отдельная линия выставки -работа с пространством, в котором Бар вырос. Он родился в 1973 году в Афуле под именем Авиноам Бернштейн, младшим ребёнком в семье выходцев из Румынии, переживших Холокост, -тема, о которой в доме не говорили, но которая присутствовала постоянно: с ними жила бабушка, тоже пережившая Холокост, и почти каждую ночь Бар просыпался от её криков во сне. В третьем классе родители, стремившиеся вписаться в новую израильскую действительность и находившиеся под сильным влиянием киббуцной культуры, сменили фамилию на «Бар» и дали ему имя Авиноам -идея принадлежала одной из его двух старших сестёр. Однако выговаривать «Авиноам» дома оказалось неудобно, и его стали звать «Нома»; в детстве, в семидесятые, когда вокруг были одни Гади, Раны и Яроны, он этого имени стеснялся. Вернуться к нему пришлось уже в Лондоне -когда выяснилось, что англичанам ещё труднее даётся «Авиноам», он снова стал Номой, и его самое интимное домашнее имя стало официальным даже в переписке с банком.

Отец Бара всю жизнь проработал в Керен Каемет ле-Исраэль -государственном фонде, который занимается лесонасаждением и охраной лесов в Израиле, -и детство и юность Бара прошли в лесах Галилеи. Каждое лето, во время каникул, он с пяти утра выходил с рабочими бригадами на обрезку деревьев, копал ямы для полива, тушил пожары среди ночи; примерно до одиннадцати-двенадцати лет он был убеждён, что все леса на севере страны -частная собственность его семьи. В своей лондонской студии Бар до сих пор хранит старую открытку Керен Каемет ле-Исраэль, на которой изображён ребёнок, обнимающий дерево, -и ноги ребёнка на этой картинке одновременно читаются как ствол. По его собственным словам, эта открытка -одна из вещей, сильнее всего на него повлиявших (а ещё на него повлияли скульптуры Бранкузи): он мог разглядывать её часами, и именно в ней впервые для себя открыл принцип негативного, изнаночного пространства, вокруг которого построена вся его дальнейшая работа. Сегодня северную часть Израиля в его жизни заменил Хайгейтский лес на севере Лондона -по британским меркам совсем небольшой, но вполне достаточный для уединения человека, которому комфортнее в компании деревьев, ворон и белок. Бар приходит туда каждый день, в любую погоду, с блокнотом, который всегда носит с собой.

Иллюстрации Бара сегодня стоят на полках сотен тысяч домов -это обложки «Рассказа служанки» и «Заветов» Маргарет Этвуд и новых изданий книг Харуки Мураками; сотрудничество с Мураками, по признанию самого Бара, началось по его собственной инициативе -он читал его книги ещё до заказа и сам хотел с ним поработать, -а позже переросло в дизайн футболок и модных сумок, выпущенных вместе с переизданиями. Личного контакта с писателями у него, впрочем, нет: переговоры всегда идут через агентов и издателей. Работа над обложкой «Заветов», ещё не вышедших на тот момент, началась с курьера, который привёз рукопись, и с подписания жёстких соглашений о неразглашении -сам Бар сравнивал это с секретной военной операцией. При этом бриф от издателей обычно касается только общего направления и цвета, а дальше он читает текст и сам ищет образ.

На обложке «Рассказа служанки» беременная служанка частично скрыта, а в негативном пространстве вокруг неё проступает профиль Командора; маленькая луна рядом с её лицом одновременно читается как его глаз, постоянно за ней наблюдающий. Среди других книжных обложек Бара -«1984» и «Скотный двор». У него вышло три авторские книги: «Угадай, кто?: Многоликий Нома Бар» (2008, с предисловием Стивена Хеллера), «Негативное пространство» (2009) и ретроспективный пятитомник «Горько-сладкий» (2017, тираж 1000 экземпляров), в котором каждый из пяти томов посвящён отдельной теме -войне и политике, сексу, портретам и другим сюжетам; он также участвовал в выпуске книги Шаолан Сюэ «Chineasy: новый способ читать по-китайски» (2014), а незадолго до тель-авивской выставки выпустил детскую книгу «Книга противоположностей» (издательство «למה» («лама» = «почему»)), с текстами философа Джереми Фогеля: книга знакомит юных читателей с понятиями вроде «красивое и уродливое» или «богатый и бедный» через его иллюстрации. Среди героев его портретной галереи -Илон Маск, королева Елизавета II, Квентин Блейк, Дэвид Боуи, Стивен Спилберг, Фредди Меркьюри. В 2010 году он получил премию D&AD «Деревянный карандаш» за дизайн книги «Негативное пространство», а в 2012-м -«Жёлтый карандаш» той же премии за серию обложек книг Дона Делилло, сделанную вместе с лондонской студией It’s Nice That; в том же году его выставка «Cut It Out» вошла в шорт-лист премии Музея дизайна «Дизайн года».

Ещё подростком Бар точно знал, что станет художником, и даже армейская служба -три года на флоте, в должности санитара, -этого не изменила: именно он расписывал футболки для всех призывов на корабле. После армии он поступил в «Бецалель», где и познакомился с Даной -своей будущей женой и матерью двух их дочерей. В 2001 году, вскоре после выпуска, они вместе уехали в Лондон, по существу с одним чемоданом, довольно быстро поняв, что визуальный язык, который Бар только начинал формулировать, найдёт там пространство для развития. Тогда, чтобы работать на компьютере, его нужно было взять напрокат, -так появились его первые лондонские работы. Постепенно за ним закрепилась репутация человека, который умеет визуально «решать проблемы»: журналисты и редакторы, которым нужно было проиллюстрировать сложную историю, находили его сами.

С тех пор рисунок Номы Бара публикуется каждый день где-то в мире. Его работы регулярно появляются на обложках The New Yorker, The Guardian (с которым он сотрудничает уже пятнадцать лет), The New York Times, The Economist, Time Out; он вёл кампании для Apple, Google, Sony и Nike. Среди показанных на выставке отдельных листов -обложка Time Out London 2022 года, посвящённая прощанию Лондона с королевой Елизаветой II, специальная обложка британского журнала Stylist с портретом Тейлор Свифт (2024), обложка итальянского журнала Internazionale к выпуску «Война в Европе» с портретом Владимира Путина (2022), обложка The Telegraph «Кто следит за тобой» (2020) и иллюстрация «Вокал фрай» к статье Наоми Вулф в The Guardian (2015).

Когда речь заходит о выборе проектов, Бар признаётся, что решающим для него оказывается не масштаб бренда, а сама история: читая краткое изложение будущей задачи, он ищет в ней что-то, что действительно можно свести к образу, а не просто оформить красиво. Свой метод он описывает как постоянно меняющийся при неизменной сути: цель всегда одна -снять с истории все лишние слои и найти единственный образ, в котором она умещается целиком. По его собственным словам, там, где несколько лет назад после прочтения задания у него рождалось две-три идеи, сегодня их появляется двадцать-тридцать, и выбор лучших из них он иногда оставляет клиенту; при этом он не влюбляется в первую пришедшую идею и спокойно относится к просьбам сделать «ещё один круг» вариантов -раздражает, но иначе, по его словам, в этой профессии не выжить. Черту он проводит там, где от него требуют нарисовать что-то совсем очевидное -если клиент в итоге хочет просто «картинку мобильного телефона», то Нома отказывается от проекта.

Самым сложным проектом Бар называется серию из трёх иллюстраций, сделанных бесплатно для нью-йоркской пресвитерианской больницы, -они посвящены новым методам лечения рака, и работа над ними далась ему особенно тяжело из-за обилия медицинских терминов, которые невозможно было превратить в образ напрямую; сегодня эти иллюстрации хранятся в коллекции MoMA и получили несколько наград. Портреты тоже даются нелегко, несмотря на кажущуюся простоту: работая, например, над образом Владимира Путина, он говорил, что представлял себе самолёты, бомбы и гибнущих людей -именно это, по его словам, и есть Путин сегодня.

Один из самых личных проектов Бара -выставка «Cut the Conflict», показанная в лондонской галерее Rook & Raven с 22 ноября по 21 декабря 2013 года. Идея родилась из разговора с живущим в Лондоне иранцем -разговора, который, как замечал сам Бар, никогда не мог бы состояться, если бы оба жили каждый в своей стране. Для проекта он собрал у людей из воюющих или враждующих государств -Израиля и Палестины, Северной и Южной Кореи, Индии и Пакистана -переданные ими материалы: флаги, письма, газеты, деньги, фотографии, плакаты, ткань толщиной до сантиметра. Правило было одно: в каждой работе могли соединяться материалы только двух стран, находящихся в конфликте друг с другом. Собранные предметы Бар пропускал через собственную машину для вырубки -двадцатитонный пресс в форме гигантской собаки (при взгляде сбоку тот же силуэт читается как голова кошки), впервые показанный в 2011 году на Лондонском фестивале дизайна в Outline Editions, а затем побывавший в Baltic Centre for Contemporary Art и лондонском Музее дизайна. Так флаги превратились в один образ -пистолет, чей силуэт одновременно читается как голубь; а материалы из Северной и Южной Кореи сложились в фигуру солдата, в изгибе руки которого образовалось сердце. Итоговая коллекция составила около пятидесяти новых работ. Сам Бар признавался, что этот проект был для него личным как никакой другой: ему хотелось устроить серию метафорических рукопожатий между враждующими странами и показать, что диалог возможен даже там, где кажется, что его быть не может.

Готовилась тель-авивская выставка два года -с задержками из-за войн, которые несколько раз откладывали открытие. Куратор Юваль Саар подчёркивает, что это выставка художника, который живёт в Лондоне, а не в Израиле, и сознательно избегает прямых высказываний о войне в Газе; вместо этого, по словам самого Бара, ему хотелось сделать что-то позитивное -недаром одна из работ выставки родилась из истории о кошке и собаке, которые долго враждовали у него во дворе, а потом неожиданно помирились. Нома Бар успел рассказать матери, что вскоре откроется его первая в мире музейная выставка, но во время работы над проектом она умерла -в 86 лет, спустя десять лет после смерти отца. Сама она никогда не летала смотреть на его выставки за границей, и он с сожалением говорит, что для неё эта выставка стала бы способом «привезти всё это домой».

Вдохновение Нома находит в почти случайных вещах -рассказывает, что в детстве начал рисовать с портрета соседа по Афуле и с тех пор не останавливался; а беглый набросок одной собаки, обнюхивающей другую, со временем превратился сначала в цифровой рисунок, а затем и в объёмный предмет. Собственно, в этом и заключается вся логика выставки «с другой стороны»: посмотреть на что угодно ещё раз -и увидеть за знакомым контуром совсем другое изображение.

Выставка проходит при поддержке «Друзей Тель-Авивского музея искусств в Израиле» и молодых друзей музея.

Страница выставки на сайте Тель-Авивского музея искусств, https://www.tamuseum.org.il/he/exhibition/noma-bar-look-again/