Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Заглавное фото: Светлана Доля на премьере «Кремулятора» в Берлине. Фото из личного альбома

«Кремулятор» — спектакль о любви, о головокружительной любви, поставленный Максимом Диденко в Берлине по одноимённому роману Саши Филипенко, написанному, в свою очередь, на основе материалов допросов директора первого в СССР крематория. В середине октября этот спектакль с Максимом Сухановым в главной роли будет показан в Израиле.

«Кремулятор» – первая постановка этого романа Саши Филипенко. История о белогвардейском лётчике-офицере Петре Нестеренко, который после долгих мытарств эмиграции начала XX века вступает в сделку с Советами и возвращается на родину. Это история о подтасовке и выборе своей правды, о её сожжении и вымарывании у нескольких поколений, об эмиграции и войне прошлого века; о Вере, вере и большой любви, которая ничего не значит, если её преданный зритель — сатрап. Уже в описании спектакля заложено противоречие «любовь — допрос — крематорий», таких парадоксов будет немало и в разговоре Маши Хинич с продюсером спектакля «Кремулятор» Светланой Долей, с 2023 года живущей в Берлине, где она основала продюсерскую инициативу DO STAGE.

— Света, так о чём же спектакль? О любви или о крематории?
— О том, на что способен беззаветно влюблённый. Пётр Нестеренко (Максим Суханов) после долгой эмиграции заключает сделку с Советами и возвращается на родину в поисках женщины, без которой не может жить. Вот так просто: не может жить.

— Без продюсера в театре ничего не бывает, но вспоминают об этом редко. Ничего нет и без актёров, и без драматургов, и без всех остальных. С чего начался «Кремулятор»?
— Продюсер, как дирижёр и режиссёр, всё соединяет, так что – да, часто — с него всё и начинается. Я не творец как таковой. Творцы – режиссёры, артисты, музыканты; продюсерская работа сделать так, чтобы проект случился. Но мне важно, чтобы мое видение совпадало с видением режиссера, трогало меня. Если совпадает — я включаюсь в проект. Или сама прихожу к тем, кого чувствую «своим».
Но «Кремулятор» начался с режиссёра. Максим Диденко хотел поставить его ещё в Москве, до войны, и даже до выхода книги: Саша Филипенко присылал материал и Максиму, и мне. Максим давно хотел работать с Сашей, Саша – с Максимом, я – с Сашей. А с Максимом мы работали и до этого: «Норма» по Сорокину, «10 дней, которые потрясли мир» по Джону Риду — иммерсивный спектакль внутри выставки к столетию Любимова. У нас сложился уже налаженный продюсерско-режиссёрский дуэт. Когда мы с мужем эмигрировали в Берлин – это был февраль 2023-го – мы встретились с Диденко практически через несколько дней. И Макс сразу сказал: «Доля, надо делать «Кремулятор». Время пришло».

— Как вам удаётся собирать в эмиграции команду такого уровня, и как меняется работа с артистами, когда они больше не связаны с большими репертуарными театрами? Почему вы все оказались в Берлине?
— В Берлине сегодня оказалось огромное количество артистов и режиссёров, а ещё звукорежиссёров, художников по свету, технических директоров, то есть готовых театральных команд. Многие из тех, с кем я работала в Москве, продолжают работать со мной здесь. Почему именно Берлин, мне кажется, очевидно. В Берлине в 23 году было довольно несложно при хорошем портфолио получить визу фрилансера. В отличие от других стран, эта виза не только для художников. Она включает дизайнеров, пиарщиков, маркетологов, продюсеров, то есть людей, без которых невозможно качественно выпустить проект в свет.

 

— Вы создаёте независимые постановки в Берлине в коллаборации с европейскими институциями и развиваете проекты, помогающие художникам в изгнании. Как устроена экономика такого театра сегодня: кто финансирует, окупаются ли гастроли и на что вы рассчитываете, когда едете туда, где нет институциональной поддержки? Для театра нужны деньги. Где вы их находите?
— Нет бюджета — нет сюжета. В Москве я работала как независимый продюсер, а это для меня значило не брать деньги у государства. Спектакли делались на частные меценатские деньги или на деньги брендов. До театра я долго работала директором по маркетингу, PR и коммерческим директором телеканала “Дождь”, так что связи с компаниями у меня были отличные: автомобили, банки, алкоголь, сигареты. Спецпроекты с брендами я просто перенесла в театр.

— А в Берлине?
— С коммерческими брендами здесь пока не получается: мы ещё недостаточно большие. Хотя, на мой взгляд, банк Revolut уже вполне мог бы нас поддерживать, у меня есть отличное видение как это может быть. Главное, чтобы им это казалось так же. Переезжая в Германию я понимала, что к брендам выйду не раньше чем лет через пять. В 2023 году прийти к немецкому бренду и попросить поддержки для русскоязычного спектакля было невозможно да и неверно. Но время идет и думаю, в какой то момент мы придем к ним) Но пока что я опираюсь в основном на меценатов и частные фонды. Одни поддерживали мои проекты ещё до войны, другие — новые — появились, потому что считают важным поддерживать уехавших художников. Конкретно «Кремулятор» сделан на деньги частного фонда и частных лиц.

 

— Почти все ваши проекты основаны на «трудных» текстах: «Норма» Сорокина, «10 дней, которые потрясли мир» Джона Рида, «Уезжаете? Уезжайте!» по Галичу. Это случайность? Почему вы упорно выбираете материал, который трудно продавать? Что вы ищете в тексте, прежде чем за него взяться: масштаб, скандал, опасность?
— К сожалению или к счастью, нет, не случайность. Все спектакли, которые я сделала: «Моя любимая страна» по книге, состоящей из статей «Новой газеты» о том, как Россия за двадцать лет пришла к тому, к чему пришла; «Кремулятор»; «Норма»; «Ай Фак» Пелевина; «10 дней» — всё, что я выпускала как продюсер, непростой материал. Для меня театр должен в том или ином виде отражать время, резонировать, а не быть местом для развлечения или отдыха. Это позиция, воспитанная во мне Дмитрием Брусникиным, которого я могу назвать своим мастером. Через него я попала в театр: он показал мне, что я могу быть театральным продюсером, дал, что называется, разрешение на это, увлёк меня театром и затащил туда. Дима всегда говорил, что театр не может не разговаривать с сегодняшним временем и не может быть оторван от него, что это скорее место для работы ума, чувств и сердца, для какого-то совместного проживания и переживания.
Каждый спектаклей, которые я сделала как продюсер — это высказывание, и каждое резонирует с тем временем, когда было выпущено. Мне важно, чтобы театр заставлял человека чувствовать, думать, проживать какие-то вещи, которые человек, возможно, носит только в себе: здесь же он видит их на сцене и может с ними взаимодействовать. После этого происходит катарсис, отпущение. Это своего рода психотерапия: чтобы перестать чувствовать боль, ты должен в неё пойти, погрузиться, поговорить с ней, и только тогда она перестанет мучить тебя так сильно. Только тогда ты сможешь с ней разобраться. Иногда поход в театр может дать психотерапевтический эффект.

 

— «Психотерапевтический храм» — на мой взгляд, немного высокопарно. Как писал Гоголь в своём письме Жуковскому: «Искусство есть примирение с жизнью. Искусство есть водворенье в душу стройности и порядка, а не смущенья и расстройства».
— Возможно, да. Я имею в виду, что театр для меня не место веселья, а место проживания. Совсем не обязательно сидеть и рыдать, но надо сопереживать, сострадать.

 — В «Кремуляторе» вы делали ставку на запрещённое в России и Белоруси имя Филипенко? Романы Филипенко изымают из книжных магазинов, спектакли по ним снимают с репертуара, при этом «Кремулятор» был признан лучшим европейским романом по версии Transfuge — французского литературного журнала, посвящённого в основном зарубежной прозе. Как это сочетание влияет на продюсерскую стратегию: делаете ли вы ставку на «крамольного» писателя?
— Нет, козырем это не было. Это просто очень важный текст, очень важный материал, который, на мой взгляд, не мог быть не поставлен на сцене. Не думаю, что зрителям или меценатам, которые поддерживают русскоязычный театр в эмиграции, важно, чтобы кто-то в команде был иноагентом или уголовником. В любом театральном проекте главное — высказывание, близкое тем, кто его поддерживает. Мы начали работать над спектаклем в 2023-м, премьера прошла в феврале 2024-го, и боль уехавших людей была тогда очень сильной. Потом мы занялись интеграцией, стали смотреть на страну, в которую переехали, и мыслить шире. Но сразу после эмиграции нужно переработать чувства и рассказать о них. Художник, выпуская спектакль, говорит и со своей болью, и с болью зрителя.

— Эта боль в спектакле осталась? В эмиграции цензуры нет, но появилось другое ограничение: от независимого русского театра ждут разговора только о войне. Чувствуете ли вы это давление? Не боитесь ли, что «Кремулятор», который вы сами называете спектаклем о любви, будут воспринимать исключительно как политическое высказывание?
— Герой – Пётр Нестеренко — проходит путь по странам, похожий на путь многих из нас: Белград, Турция, Париж. Он пытается где-то закрепиться, но в итоге не справляется со сложностями на этом пути и вступает в сделку со страной, из которой бежал. И он возвращается в первую очередь — за любимой женщиной, актрисой, которая не выдержала эмиграции. Это спектакль о любви на безумном, катастрофическом историческом фоне. Когда актриса Светлана Мамрешева, исполнительница роли Веры, говорила со сцены в 2024-м: «Без русского языка я мертва», «Без русского языка я никто», «Я никогда не выучу другой язык так, чтобы играть на сцене, а без сцены я не могу, поэтому пойми меня, дорогой Петенька», слушать это было больно, потому что понимаешь, о чём она. Но теперь, если говорить непосредственно о Свете, всё иначе: она достаточно интегрирована в немецкий театр и играет в немецкоязычных спектаклях Кирилла Серебренникова, и учится здесь на оперную певицу.

 — А как эти слова звучат сейчас для зрителей?
— О всех зрителях я не могу судить, но скажу о нашей команде: в первый год это был горький материал, надрывное высказывание: мы проживали эмиграцию сами и одновременно с героями на сцене. Сегодня мы смотрим на спектакль как на художественное высказывание о событиях столетней давности. Они резонируют с сегодняшним днем, но не отражают и не повторяют его досконально, конечно же. Артисты спектакль обжили, и местами, как ни парадоксально, он стал весёлым: ребята много шутят и делают своих персонажей объёмнее.

— «Кремулятор» стал спектаклем о любви. Как убедить в этом зрителя, который читал роман Филипенко и думает иначе?
— Чтобы убедиться — нужно прийти и увидеть. Спектакль нельзя рассказать, его надо прожить вместе с артистами. «Кремулятор» никогда не был прямым политическим высказыванием — это художественная работа. Странствия героя начались из-за революции и войны, поэтому он и уехал. Но дальше это дорога за любимой. Он становится таксистом, чтобы содержать её в Париже, потом возвращается туда, где ему небезопасно, и ради того, чтобы быть рядом, отказывается от своих принципов и представлений о том, что хорошо и что плохо. Судить его за это нельзя: бывает любовь, ради которой человек готов пожертвовать даже жизнью. Видно, какой Петр Нестеренко ( Максим Суханов) в разговоре со Следователем (Игорем Титовым) и каким другим он становится, когда появляется Вера (Света Мамрешева). Понимаешь, какой это многогранный персонаж: умных, хитрый, жёсткий, расчетливый в одном и нежный и гибкий там, где речь идёт о чувствах. А в финале ты в оцепенении, потому что понимаешь, до чего его довела эта любовь. Так что «Кремулятор» вполне можно назвать и любовной историей тоже.

— Тем не менее, многие опасаются, что спектакль чересчур тяжёлый…
— Он действительно тяжёлый, но с одной стороны страшный, а с другой оптимистичный, светлый. Но я хочу подчеркнуть другое: уехавшими художниками сегодня поставлено множество спектаклей, и в основном они скорее антрепризные: без декораций как таковых, без нормального театрального света, без машинерии. После «Кремулятора» зрители говорят: «Боже, что же вы заранее не сказали, что приедет настоящий театр». Это спектакль высокого класса, поэтому его очень сложно и очень дорого возить. Он не может встать на любую площадку, и это тоже нас часто ограничивает. У нас большой технический райдер, видеоконтент, живая камера, сложный свет и модульные декорации-трансформеры сценографа Александра Барменкова. Мы показывали спектакль на немецком театральном фестивале, были немецкие зрители и европейская пресса, и все отмечают качество постановки. Но если возвращаться от формы к смыслу — главное, что при всех непростых темах спектакля в нём много света, и он оставляет надежду.

 — Но не ждут ли от русского театра в эмиграции разговоров только о войне и политике?
— В 2023-м и 2024-м зрители, безусловно, ждали разговора об эмиграции, о войне, о запретах. Но я много езжу и не только с «Кремулятором», и, по моим ощущениям, гдн-то к лету 2025-го люди очень устали от повестки. Повестка окружает нас везде, и тяжело всё время находиться в этой атмосфере. В общем, хорошо, что в нашем спектакле есть любовная линия))

 — Сакраментальный вопрос: чего вы ждёте от публики в Израиле?
— Мне кажется, израильской публике происходящее в «Кремуляторе» должно быть по-настоящему близко. В Израиле много людей, которые уехали намного раньше нас, многие по собственному желанию. Интересно, как им покажется наше творчество, наши размышления о вынужденной эмиграции столетней давности. Это может быть такой даже мост между разными типами эмиграции.

 — Спасибо за интервью. Ждем вас в Израиле!

Беседовала Маша Хинич

*****

«Кремулятор»
По роману Саши Филипенко
Режиссёр — Максим Диденко
Пётр Нестеренко — Максим Суханов
Вера — Светлана Мамрешева
Следователь НКВД — Игорь Титов
Драматург — Йоханнес Кирстен
Художник по декорациям и костюмам — Александр Барменков
Композитор — Сергей Невский
Видеохудожник — Олег Михайлов
Художник по свету — Александр Курочкин
Генеральный продюсер — Светлана Доля
Премьера: февраль 2024, Берлин (Säälchen)
17 октября 2026, суббота — Тель-Авив, зал «Смоларш»
18 октября 2026, воскресенье — Хайфа, «Театрон ха-Цафон»
19 октября 2026, понедельник — Ашкелон, «Гейхал ха-Тарбут»
Билеты — https://shimon.kassa.co.il/announce/86933

Продолжительность спектакля — 1 час 40 минут без антракта.

Все фото из спектакля – © Виктория Назарова.
Фото Светланы Доля —  ©  Дарья Нилова,  Елизавета Самсонова, Николай Сирин и из личного альбома
Организатор гастролей в Израиле – Shimon Live
https://cremulator.net
PR – MashaHinichPR