Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Впечатления – ©  Маша Хинич. Фото – © Елена Запасская

Сразу:  музыка, исполнение, свет, костюмы, режиссура – на мой взгляд, безупречны. Шапо! И ИМХО: я всегда за существование и выражение иных мнений и иных ожиданий.
Интересно, а чего ждал от этой оперы сам Чайковский? Часто говорят, что «Иоланта» – самая светлая опера композитора. Однако, зная биографию Чайковского, его борьбу с собственной тайной, его вынужденную социальную изоляцию и жажду принятия, начинаешь сомневаться в однозначности этого света.

Режиссер Ширит Ли Вайс, возможно, ближе к истинному Чайковскому, чем традиционные «сказочные» постановки «Иоланты». В ее столь театрально-драматургичной и столь философской трактовке, пронзительной и хрупкой,  Чайковский написал не притчу, а исповедь. Его Иоланта – это человек, который мечтает о свете истины, но боится, что этот свет его погубит.
В тель-авивской постановке нет хеппи-энда  в привычном понимании, нет утешительной сказочной лжи,  а есть мир (пусть и оперный) такой, какой он есть: Какой? Повторяю: черно-белый, пастельно-розовый, драматичный и насквозь музыкальный.
При этом, период написания «Иоланты» (июль–декабрь 1891 года) – время, когда Чайковский ощущал себя «загнанным зверем»: его личные дневники того времени полны жалоб на усталость, невралгию и странную, необъяснимую тоску. В письмах 1891 года Чайковский задается вопросом: не покинуло ли его вдохновение? «Работа идет с трудом. Я начинаю бояться, что я исписался. Нет тех цветов, той свежести, что были раньше. Все кажется повторением уже сказанного» – так писал он своему брату Модесту, автору сценария «Иоланты».

Чайковский работал над «Иолантой» с невероятным напряжением. Он поставил себе задачу написать музыку, которая передаст невидимое. Ему нужно было найти звук для «света», которого героиня никогда не видела. Именно поэтому вступление к опере написано только для деревянных духовых: странный, «пустой» и холодный звук передает мир без красок.
Хотя,  насчет красок… в райский оазис Иоланты с неба падают лепестки черных и красных роз. Интересно, знает ли Ширит Ли Вайс, что «Чёрная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви». Наверняка, ей рассказали про это русскоязычные солисты.

Известно также, что в этот период Чайковский активно читает философские труды, в частности Бенедикта Спинозы. Его интересовали вопросы предопределения, свободы воли и того, как человек может быть счастлив, несмотря на страдания. В «Иоланте» это отразилось в образе Ибн-Хакии. Монолог врача «Два мира» – это фактически краткое изложение философских исканий самого Чайковского:
Мир материальный (плоть) и мир духовный (свет) неразрывны.
Чтобы видеть истину, нужно страдание и желание этой истины.

Все это воплощено в тель-авивской «Иоланте» – философия, драматургия, поиски, отношения поколений. Излишний контроль старшего поколения над младшим и желание принимать решения за других, отношение к женщине в обществе, к женщине, которая с точки зрения этого общества неполноценна.

Недавно я побывала в журналистской поездке в Назарете, и на одной из встреч там зашла речь о том, каково отношение в современном обществе к женщинам, которые некрасивы, или глухи, или слепы, или, скажем, хромают. Так себе отношение, точнее – его нет. Этих женщин не замечают, они не существуют с точки зрения общества, для которого являются обузой. «Страх невидимости» доведен до предела.

Иоланта же получает право на жизнь по рождению, как дочь короля. Но не право на свободу, не право решать, не право видеть, не право взрослеть, которого она лишена под предлогом защиты, а право только плакать. Ведь для чего даны глаза? Чтобы из них лились слезы. Марты и служанки поддерживают иллюзию  нормальности, инфантильности  простого и нежного  пастельно-розового мира Иоланты,  что может, как любая чрезвычайная опека,  привести к деградации личности. К тому же – на контрасте: свет – это не всегда благо; это знание, которое может разрушить неокрепшую душу. Но все-таки в сказке не обойтись без рыцаря на белом коне, который разрубит гордиев узел проблем. К тому же он хорош собой, в меру похотлив, решителен и прекрасно поет!! И наступает прозрение – отчасти как насилие над привычным комфортом темноты; прозрение как потеря рая и столкновение с ужасами реальности – на такое надо решиться. Но не забывайте, что это все-таки прекрасная опера, а не лекция по социальной философии.

И еще – немного фактов о жизни П. И. Ч.
За несколько месяцев до начала работы над «Иолантой» произошло событие, которое подкосило композитора: неожиданный и резкий разрыв его многолетней (13 лет) переписки с покровительницей Надеждой фон Мекк.
В апреле 1891 года, находясь в Париже перед отплытием в Америку, Петр Ильич узнает из газет о смерти своей любимой сестры Саши. Это была катастрофа. Саша была его «якорем»,  её имение Каменка – единственным местом, где он чувствовал себя дома. Он пишет в дневнике: «Сегодня я еще более, чем вчера, ощущаю ужасающую бездну, образовавшуюся со смертью Саши».
Именно в этом состоянии глубочайшего траура он начинает писать две самые сказочные и светлые вещи – балет «Щелкунчик» и оперу «Иоланта».
В мае 1891 года он открывает Карнеги-холл в Нью-Йорке. Америка в восторге, его принимают как короля. А П. И. Ч. пишет в дневнике: «Ходил по улицам и плакал. Зачем я здесь? Кому это нужно? Домой, скорее домой». Возможно, что этот контраст – внешний успех и внутреннее недовольство – стал эмоциональным фоном для оперы. И, может быть, музыка Чайковского к «Иоланте» стала неким инструмент самоопределения.

И еще раз еще: много всего разного интересного о тель-авивской «Иоланте»
вот здесь – https://www.israelculture.info/iolanta-vpervye-na-scene-izrailskoj-opery/, здесь – https://www.israelculture.info/prostranstvo-sveta-i-teni-iolanta/ и здесь – https://www.israelculture.info/xudozhnik-po-kostyumam-ulya-shevcova-o-sekretax-iolanty/

****
Петр Ильич Чайковский. Иоланта
Дирижёр: Дан Эттингер
Режиссура: Ширит Ли Вайс
Сценография: Адам Келлер
Костюмы: Уля Шевцова
Свет: Надав Барнеа
Хормейстер: Итай Беркович

В постановке участвуют Израильский симфонический оркестр Ришон ле-Циона и хор Израильской оперы.
Язык исполнения: русский
Субтитры: иврит и английский – перевод Исраэля Овала
Продолжительность спектакля: около 1 часа 40 минут

В спектакле участвуют солисты:
Иоланта, дочь короля Рене (сопрано): Ани Йоренц Саргсян / Ангелина Ахмедова
Водемон, граф, бургундский рыцарь (тенор): Алексей Долгов / Павел Валужин
Рене, король Прованса (бас): Вазген Газарян / Сава Вемич
Роберт, герцог Бургундский (баритон): Одед Райх / Семен Антаков
Ибн-Хакия, мавританский врач (бас/баритон): Балинт Сзабо / Йонуц Паску
Альмерик, оруженосец короля Рене (тенор): Ади Эзра / Павел Валужин
Бертран, привратник дворца (бас): Юрий Кисин
Марта, жена Бертрана, кормилица Иоланты (меццо-сопрано): Шай Блох / Эдна Прочник
Бригитта, подруга Иоланты (сопрано): Шломит Леа Ковальски / Вероника Одинцов
Лаура, подруга Иоланты (меццо-сопрано/сопрано): Анат Чарны / Тамара Нишри Прислужницы и подруги Иоланты, свита короля, войско герцога Бургундского и оруженосцы

Время действия: XV век.
Место действия: в горах Южной Франции.

Даты представлений
Воскресенье | 18.1.26 | 20:00
Понедельник | 19.1.26 | 19:30 – премьера
Вторник | 20.1.26 | 20:00
Четверг | 22.1.26 | 20:00
Пятница | 23.1.26 | 13:00
Суббота | 24.1.26 | 20:00
Понедельник | 26.1.26 | 18:00
Среда | 28.1.26 | 18:00

Дополнительная информация по телефону: 03-6927777, а также на сайтах: https://www.israel-opera.co.il/en/show/iolanta/
и https://best.kassa.co.il/announce/84591