Выставки

Вода, пустыня, пейзаж: 3 + 1 выставки в Негеве

By Masha Hinich

Posted on 07.06.2026

Верхнее фото — работа Авишая Платека

10 июня в Музейном комплексе в Беэр-Шеве открываются четыре новые выставки — три в Музее искусства Негева и одна в Музее культуры ислама и народов Востока. Выставки из разряда тех, не на которые смотришь ты, а которые смотрят на тебя из глубины колодцев в пустыне.

«Внезапные пейзажи» Цви Мейровича (1911–1974)
Мейрович — фигура, которую израильское искусство одновременно чтит и немного от него отстраняется. Мейрович — один из основателей группы «Офаким Хадашим» («Новые горизонты»), лауреат премии Дизенгофа — трижды!; один из первых, кто сдвинул израильскую живопись в сторону абстракции, и один из первых, кто из этого движения вышел. В 1959 году Мейрович покинул группу «Новые горизонты»: по одной версии — творческие разногласия, по другой — желание вернуться в общий поток израильского искусства, не замыкаться в группе. Он хотел, чтобы абстракция была честной. Это решение непросто обошлось его репутации, но высвободило в его живописи новые нарративы; то, что он написал после «Новых горизонтов», в том числе и пейзажи Сдома в серии начала 1960-х годов, как раз и представлены в Беэр-Шеве.
Мейрович ездил в пустыню: Мицпе-Рамон, берега Мёртвого моря. И то, что он видел, переводил в краски. Красный — земля, её жар, её молчание. Белый — соль и ветер, пустота. Охристо-коричневый — хамсин, свет в пыли. Чёрный — тень, которая в пустыне резче любого предмета. Мейрович нашёл способ описать тишину как качество бытия. Он сам об этом говорил так: «Жестокость ограничения проистекает из молчаливого постоянства природы. Нечто неизменное навязывает ей свою суть».

Цви (Герш) Мейрович родился в местечке Коросно в Галиции в религиозной еврейской семье, однако под влиянием движения Хаскала в юности отошёл от религии. В 18 лет отец отправил его в раввинскую школу при Высшем институте еврейских исследований в Берлине, но Мейрович вскоре бросил учёбу и начал заниматься живописью у Карла Хофера в Академии изящных искусств. В 1934 году он бежал из нацистской Германии и эмигрировал в подмандатную Палестину, где обосновался в Хайфе и стал частью местной художественной жизни. Мейрович был одним из основателей Хайфской группы художников, участвовал в выставках Ассоциации живописцев и скульпторов, получил премию Дизенгофа в области искусства (1942, 1950, 1961) и премию Германа Штрука (1948), участвовал в «Выставке восьми» и «Выставке семи». Живопись Мейровича постепенно смещалась в сторону абстракции: фигуры, натюрморты и пейзажи утрачивали свои характерные черты, а отчётливые формы отступали на второй план перед живописными ценностями и выразительным стилем.

Идем дальше, за горизонт, на вторую выставку…
«Театр природы» Авишая Платека (р. 1975)
Это первая музейная выставка художника после многих лет работы, и она бесстрашна. Платек пишет пейзажи, которые не простираются за горизонт, а развернуты к зрителям. Пейзаж заглядывает в глаза посетителям: цветок, куст, кактусы, одинокое дерево, фонарный столб — всё становится персонажами спектакля, разыгрывающегося в «Театре природы», и образными портретами этих персонажей.
Авишай Платек сам называет себя «живописцем пейзажных портретов», что стоит воспринимать как его авторский метод, а не как ироничную метафору. Используя механизмы антропоморфизма и парейдолии (это то самое необходимое умное слово от куратора о свойстве человеческого восприятия видеть лица там, где их нет: например, в сплетении ветвей дерева или в сухой траве, обвивающей опунцию), Платек превращает мир растений в драму, свойственную людям: его растения жестикулируют, гримасничают, подсматривают, отражают усталость и печаль.
5 октября 2023 года Авишай Платек написал «серую» серию кактусов, сидя на балконе своей студии в кибуце Кабри. Он не мог предполагать, что через два дня случится Катастрофа 7 октября, но его кактусы уже скручиваются в агонии в предчувствии войны. Платек жил с семьей в Кабри, был вынужден эвакуироваться из кибуца и сегодня выставляется в Негеве, где война началась. Между этими двумя точками, между югом и севером — последние циклы его работ. И вопрос: что значит писать пейзаж, когда пейзаж разрушен?

Кстати, Платек напоминает, что сабрес — кактус опунция — родом из Мексики, завезён в наши земли триста лет назад, но евреи и арабы до сих пор спорят, чей это символ. Так что вполне можно считать опунцию зеркалом идентичности.
В живописи Авишая Платека — немного чёрного юмора, немного манерности, немного личного и много анонимности природы. Платек описывает и выдумывает одновременно, и это сочетание — реализм плюс сюрреализм — превращает его пейзаж в живые существа.
Человек идёт по природе / в природе / с природой.. Он знает её мифологию, знаком с идеологическим наследием, вписанным в неё (отвергая его или разделяя); знает о войнах, бремени и утратах. Но человек, идущий по природе, помнит также её чудеса и с грустью вспоминает миры своего детства. Работы Платека затрагивают сложные отношения с пейзажем, а также его личный опыт последних лет, предлагая видеть природу не как убежище или простое украшение, но как самостоятельную сущность со своим живым присутствием, жестами и состояниями.
Авишай Платек родился в кибуце Нахшоним, окончил Академию художеств и дизайна «Бецалель», в том числе прошёл программу обмена в лондонском Центральном Сент-Мартинс, а также курс продвинутых исследований в школе искусств «Мидраша» при колледже Бейт-Берл. Платек специализируется на живописи, рисунке и графике; на протяжении своей карьеры он также работал с фотографией, видео и перформансом.

«Колодец желаний» Анны Фромченко
От абстрактной пустыни — к Театру природы, и от него — к «Колодцу желаний» Анны Фромченко, врытого в музейный зал так, будто он там был всегда. Вообще-то это видео и саунд. Изображение проецируется на пол, вода в нём поднимается и медленно, в ритме дыхания, опускается. Пожалуй, в этом ритме — как и в ритме стихов Анны Фромченко — смысл этой работы. Ритм дыхания, ритм воды, ритм раздумий и желаний.
Колодец — образ, уходящий корнями в библейскую традицию и в саму землю Израиля. Источник жизни и одновременно угроза: пересохший колодец, отравленный колодец, колодец как ловушка — это не метафоры, а реальные сценарии, особенно в пустыне. Фромченко лишает образ колодца его изначальной функции: колодец больше не для воды, а для желаний, страхов, молитв, которые мы бросаем в темную глубину, не зная, есть ли там дно, но в надежде на отклик.
Пересыхание, закупоривание или отравление колодца — реальная угроза жизни и смерти. Как глубокое и скрытое пространство колодец может стать ямой падения и западней, и в то же время он символизирует внутренний мир памяти, бессознательного и скрытых психологических пластов. Говорят, кто-то из посетительниц бросил в этот колодец монетку. Надеюсь, ее желания сбудутся.

Шёпот-саунд в этой инсталляции — голос самой Анны Фромченко, а музыка смикширована ею вместе с сыном. «Молитва из чёрной ямы» — так она описывает свою работу. «Мерóв маим — ло роим эт ха-маим». Слишком много воды — и воды не видно.
Анна Фромченко (р. 1952) — мультидисциплинарная художница, чья практика объединяет скульптуру, живопись, поэзию, фотографию и видео и нередко предполагает извлечение предметов из их изначального контекста и наделение их новым поэтическим смыслом — как это происходит и здесь.

«Живая вода» — Вода в исламской культуре
Четвертая выставка продолжает разговор о пустыне, природе и колодцах, но уже в Музее культуры ислама и народов Востока в том же музейном комплексе. На этой выставке представлены редкие предметы из коллекций Музея Израиля и Музея исламского искусства имени Л. А. Майера — рукописи, артефакты из разных эпох и регионов исламского мира.
Вода в исламской традиции — источник всей жизни, наделенный свойствами чистоты, исцеления, очищения. В эзотерических течениях вода символизирует божественное знание: как вода необходима телу, так знание необходимо душе.
Выставка начинается с индийских рисунков, восходящих к персидской традиции, а заканчивается стеклянным сосудом для слёз из Англии — его, по обычаю, клали мужьям в дорогу: сосуд, куда жены собирали слёзы разлуки. Слезы как вода, вода как память, память как форма «присутствия отсутствующего». Фонтаны в мечетях и на перекрестках, практика раздачи воды как символ справедливого правления — всё это не только история, а устройство общественного пространства; кто имеет доступ к жизненно необходимому, тот и властвует. И это все еще актуально.

Великолепие и простота воды послужили отправной точкой для этой выставки, предлагающей глубокий взгляд на исламскую культуру, религию и общество. Центральное место воды во многом определялось описаниями райского сада в Коране, где источники уподоблялись жемчугу и драгоценным камням. Соответственно, каналы, фонтаны и ручейки выполняли функцию смысловых центров для официальных собраний и придворных церемоний. Жизненная важность воды для тела и души лежала в основе устройства общественных питьевых фонтанов. Эта практика, распространённая в нашем регионе со времён мамлюков, стала одной из характерных черт общественного пространства эпохи Османской империи. Питьевые фонтаны у входов в мечети и на центральных перекрёстках служили и продолжают служить местом собрания окружающих их общин, стремясь стать гостеприимным местом для обмена идеями и дискуссий.

А, и еще… В саду этого музейного комплекса размещены с недавних пар 10 скульптур, переданные сюда из закрывшихся музеев в Тефене и Омере…Сайт Негевского музея искусств — https://negev-museum.org.il
Куратор выставок в Музее искусств Негева: Рон Бартош
Сайт Музея культуры ислама и народов Востока — https://ine-museum.org.il
Научный консультант нынешней выставки: Лиза Лурия, куратор отдела исламского искусства и исламской археологии Музея Израиля, Иерусалим

Негевский музей искусств
Музей культуры ислама и народов Востока
Беэр-Шева, улица ха-Ацмаут, 60.

Часы работы: