Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Алек Д. Эпштейн. Верхняя иллюстрация: Дан Биренбойм – Западный Негев, 2026 г

7 сентября 2026 года в Центре наследия Менахема Бегина в самом сердце Иерусалима, буквально напротив Старого города, открылась новая выставка, озаглавленная строкой из песни на слова Йорама Тахарлева «Наша крошечная страна, наша прекрасная страна», посвященная памяти незаурядного иерусалимского живописца, а до этого – киевлянина и харьковчанина Бориса Лекаря (1932–2010); она включает 28 произведений восемнадцати израильских художников-пейзажистов. Мы попросили куратора выставки и автора-составителя ее каталога Алека Д. Эпштейна рассказать не только о ней, но и о глубинной концепции, на которой она базируется.

Илл. 1. Выставка в Центре Бегина, посвященная памяти Бриса Лекаря, открыта. Куратор выставки Алек Д. Эпштейн у входа на экспозицию

Израильская пейзажная живопись – явление отнюдь не только художественное; это в значительной мере зеркало, отражающее развитие израильского общества, общественной мысли и то, как израильтяне воспринимают окружающую среду. С начала XX века и до наших дней традиция пейзажной живописи претерпела глубокие трансформации – от романтической идеализации, призванной сформировать национальную идентичность, через глубокое влияние постимпрессионизма и Парижской школы и появление эрец-исраэльского экспрессионизма, до весьма критического восприятия процессов урбанизации, социальных и экологических проблем.

Ранний период в истории пейзажной живописи в нашей стране берет начало в те первые годы XX века, когда основатели Школы искусств и ремесел «Бецалель» смотрели на Палестину/Эрец-Исраэль с очевидно ориенталистской перспективы. С созданием в 1906 году Школы «Бецалель» во главе с Борисом Шацем в Иерусалиме стиль, романтизировавший Восток, с особым акцентом на места, бывшие ареной библейских событий, стал фактически первым вектором художественного осмысления окружающих видов. Такие художники-иммигранты как Аарон Шауль Шор (1864–1945), Эфраим Моше Лилиен (1874–1925) и Зеэв Рабан (1890–1970), а позднее и уроженец Иерусалима Моше Кастель (1909?–1991), создали своего рода «воображаемый ландшафт Родины»; то есть они не запечатлевали реалистичный, довольно унылый и заброшенный ландшафт Палестины/Эрец-Исраэль начала XX века, а создали утопический визуальный язык, который связывал идеалы сионистского возрождения, библейские источники и европейскую академическую и символистскую манеры письма. Художники писали пейзажи Палестины/Эрец-Исраэль исходя, прежде всего, из их связи с библейским и иудейским наследием, искусно вплетая в них восточные мотивы. Пейзаж воспринимался в основном как экзотический повествовательный фон и находился под сильным влиянием европейского академического искусства. Картины этого периода изображали землю Палестины/Эрец-Исраэль как сияющий рай, полный света, невинности и надежды.

Формативный период начался вследствие волны сионистской иммиграции, прибывшей в Эрец-Исраэль после Первой мировой войны. Шмуэль Овадияху (1892–1963), Яаков Эйзеншер (1896–1980), Цви Шор (1898–1979), Ицхак-Александр Френель (1899–1981), Мордехай Авниэль (1900–1989), Мордехай Леванон (1901–1968), Хаим Гликсберг (1904–1970), Милия Лауфер (1909–2008) и другие художники их поколения создали мозаику новых для этой Страны подходов к пейзажной живописи. Все они принадлежали примерно к одному поколению и прибыли в Палестину/Эрец-Исраэль почти одновременно. Помимо Яакова Эйзеншера, родившегося в Буковине, и Мордехая Леванона (Вайса), родившегося в Трансильвании, все остальные родились в черте еврейской оседлости Российской империи в последнее десятилетие XIX века или в первое десятилетие XX века. Четверо из них родились на Украине: Шмуэль Овадияху (Овадовский), Цви Шор, Ицхак Френель (Френкель) и Милия Лауфер (Лернер); двое – в Белоруссии: Мордехай Авниэль (Дикштейн) и Хаим Гликсберг. Все они фактически принадлежали к тому, что в сионистской историографии известно как «третья алия»: Френель прибыл в Израиль в конце 1919 года, Шор, Авниэль и Леванон – в 1921 году, Овадияху – в 1924 году, Гликсберг – в 1925 году.

 

Илл. 2. Цви Шор (1898–1979) – Улица в Петах-Тикве (Холст, масло, 38×46 см)

Конечно, в этом контексте невозможно не упомянуть известного художника Нахума Гутмана (1898–1980), родившегося в Бессарабии, хотя он прибыл в Палестину/Эрец-Исраэль  со своими родителями гораздо раньше, еще в 1905 году. Во время третьей алии – точнее, в 1923 году – в Палестину/Эрец-Исраэль прибыли Людвиг Блюм (1891–1974) и Реувен Рубин (1893–1974) – два европейских художника, получивших признание еще до иммиграции и впоследствии пользовавшихся значительной популярностью у образованных чиновников британской мандатной администрации. Эти художники фактически создали – в противовес той традиции, которая сформировалась к тому времени в «Бецалеле», – местный, современный и яркий живописный язык. Сегодня все упомянутые в этом абзаце художники рассматриваются как часть единой мозаики, но сто лет назад всё выглядело иначе: тогда только двое последних считались «настоящими» художниками, в то время как остальным еще предстояло проложить себе путь к признанию, и этот путь не был простым ни для кого из них. Подчеркну, что это обуславливалось не разницей в возрасте: Рубин был всего на три года старше Эйзеншера и на пять лет – Гутмана и Шора, и даже моложе Овадияху, но он и Блюм — побывавшие в Париже художники из Румынии и Чехии — пользовались иным, гораздо более высоким статусом, чем беженцы из черты еврейской оседлости Российской империи. Нахум Гутман, «принц» из второй алии, сын известного писателя Симхи Бен-Циона, также пользовался весьма высоким статусом. Существенные различия здесь были не художественными, а социологическими: ни Блюм, ни Рубин, ни Гутман не проложили дорогу никакому принципиально новому авангардному искусству. На этой выставке представлены произведения Цви Шора, Мордехая Авниэля, Милии Лауфер и Гарольда Ротенберга (1905–2011) как дань уважения этому исключительному поколению.

 

Илл. 3. Мордехай Авниэль (1900–1989) – Озеро Кинерет (бумага, акварель, гуашь, 35×50 см)

Хотя обычно искусствоведы делят развитие пейзажного жанра в Израиле на несколько обособленных периодов, каждый из которых существенно отличается от предыдущего, причем считается, будто фигуративное искусство едва ли не завершилось с созданием в 1948 году группы «Новые горизонты» и последующим развитием абстрактного искусства, мой подход к этой теме принципиально иной, и именно он реализован на нынешней выставке; тому есть три взаимодополняющие причины.

Во-первых, и после 1948 года многие художники продолжали писать в различных фигуративных стилях и не переходили к абстракции, будь то геометрической или лирической. Тот факт, что Йосеф Зарицкий (1891–1985) и его соратники провозгласили себя «поколением завтрашнего дня» израильского искусства, не обязательно означает, что это утверждение в ретроспективе видится верным, и это еще более справедливо в отношении художников стиля «новое бедное» (Arte Povera) 1970-х и 1980-х годов. В 1950-х и 1960-х годах некоторые художники действительно начали дробить пейзаж на части, но следует помнить, что 1950-е и 1960-е годы были также периодом расцвета социального реализма в израильском искусстве; в этом контексте достаточно упомянуть имена Йоханана Симона (1905–1976) и Моше Матусовского (1908–1958), пейзажная живопись которых делала акцент на человеке труда: пейзаж был не просто природой, а рукотворным пространством. На картинах, изображающих покорение пустынь, высыхание болот и строительство новых городов, показано чувство принадлежности и глубокой связи народа Израиля со своей землей; в этом контексте достаточно упомянуть художников Лео Рота (1914–2002), Шмуэля Боне (1930–1999) и Авраама Офека (1935–1990). Такие мастера, как Эли Шамир, сочетали в своих картинах реалистичные сцены с отсылками к далекому прошлому, раскрывая многослойность этой Земли: различные культуры, их прошлое и настоящее, а также исчезнувшие ландшафты. Ряд художников, включая всех упомянутых в предыдущем абзаце (а все работы Цви Шора, Мордехая Авниэля и Милии Лауфер, представленные на этой выставке, были написаны после 1948 года), оставались верны себе, сохраняя свое видение и стиль даже тогда, когда искусствоведы считали их устаревшими и даже архаичными; вполне возможно, что правы были как раз художники, а не критики. Мода, какой бы она ни была, мимолетна, в то время как истинное искусство продолжает восхищать всё новые аудитории ценителей, тем самым продлевая свою жизнь.

 

Илл. 4. Милия Лауфер (1909–2008) – Вид на Цфат (Холст, масло, 65×50 см)

 

Во-вторых, необходимо учитывать уникальность Израиля как страны, неустанно принимающей волны иммигрантов. Практически каждый художник, принявший для себя решение перенести центр своей жизни в Израиль, чувствовал значительную творческую ответственность и поэтому много путешествовал по Стране и писал ее пейзажи. Так было и в 1950-е, и 1970-е, и 1990-е годы, так обстоит дело и сегодня. Почти все художники, иммигрировавшие в Израиль из-за рубежа, приехали из стран, где климат и свет были принципиально иными, и поэтому израильское солнце стало для них сложнейшим профессиональным вызовом – вызовом, от которого они не могли и не хотели уклоняться. Свет в Израиле сильный, контрастный и обесцвечивающий, очень отличающийся от мягкого европейского света, на котором основывались классические живописные техники, которым обучались все эти художники там, где они родились и выросли.

 

Илл. 5. Аркадий Лившиц – Старый Яффо, 2001 (Холст, масло, 50×70 см)

На нынешней выставке представлены работы нескольких таких живописцев, в том числе Иегуды (Иштвана) Родана (Розенцвейга) (1916–1996), приехавшего в Израиль из Румынии в 1961 году, Михаила Штейнберга (1933–2007) и Аркадия Лившица, иммигрировавших из Украины в 1974 году, откуда также приехали в Израиль в 1990 году Вениамин Клецель (1932–2021) и Борис Лекарь (1932–2010), светлой памяти которого выставка посвящена, а также других художников, в том числе замечательных мастеров Михаила Яхилевича, Леры Барштейн, Андриана Жудро и Валерия Курова, который представляет феноменальное трехмерное произведение, созданное им на древесноволокнистой плите, прибывших из России в 1990-х годах и продолжающих творить по сей день.

 

В-третьих, следует с большим удовлетворением отметить, что в последние три десятилетия реалистическая и фигуративная живопись в Израиле переживают новый расцвет (в противовес предыдущему периоду, когда таковое искусство было задвинуто на задворки в пользу чистой абстракции), при этом центральное место занял жанр именно местной пейзажной живописи. Талантливые художники, почти все из которых родились в Израиле, часто работают, непосредственно наблюдая за природой (пишут на пленэре), обращаясь к уникальному израильскому свету, изменчивому ландшафту и сложным процессам урбанизации, через который проходит наша страна на пути едва ли не к городу-государству. К этой группе можно отнести таких живописцев, как Марек Янай, Исраэль Хершберг, Давид Нипо, Арам Гершуни, Сигаль Цабари, Ран Тененбаум, Илан Барух, Иехуда Армони и Дан Биренбойм; работы последних двух представлены и на нынешней выставке. Пейзажи этих художников не обязательно отличаются предельной точностью, но всегда исследуют воздействие света на объект и выражают глубокую тишину и монументальность даже при изображении небольших уголков пейзажа или городских окраин. Их работы отличаются исключительной чувствительностью к изменениям света и тени, к погодным условиям и к текстуре почвы и местной растительности. Их пейзажи часто балансируют между отчетливо реалистичной точностью и драматическим, таинственным чувством, искусно используя свет и цвет, что придает их картинам психологический объем.

 

Илл. 7. Иехуда Армони – Берег Средиземного моря возле Атлита, 2025 г. (Холст, масло, 30×40 см)

Эти художники фактически «ответственны» за переосмысление «израильскости» в пейзажной живописи; в отличие от мастеров начала ХХ века, стремившихся к утопическому или романтическому восприятию, и в отличие от постимпрессионистов и экспрессионистов, находившихся под сильным влиянием Поля Сезанна, Хаима Сутина и других живописцев, работавших во Франции до и после Первой мировой войны, художники-реалисты в Израиле последних десятилетий представляют пейзаж таким, какой он есть: с промышленными зданиями и электрическими столбами, современными сельскохозяйственными полями и новостройками. Они предлагают трезвый, прямой и сознательно не приукрашенный взгляд на местную реальность, изображая вместо идиллии строительные площадки, заброшенные территории, заборы и контрольно-пропускные пункты. Пейзаж стал полем напряжения и конфликта; взаимодействие с ландшафтом расширяется и теперь включает в себя отсылки к экологическим проблемам, изменению климата, размыванию границ между природой и городом, а также рефлексивный диалог с фотографией и исторической документацией и сложное противостояние с пространством, в котором все мы живем.

 

Илл. 8. Дан Биренбойм – Западный Негев, 2026 г. (Холст, масло, 50×70 см)

На этой выставке представлена ​​подборка замечательных работ, изображающих не самые известные уголки нашей страны; здесь нет ни Стены Плача в Иерусалиме, ни площади Дизенгофа в Тель-Авиве. В центре экспозиции – более спокойная красота полей Петах-Тиквы и Галилейских гор, Цфата и Яффо, озера Кинерет и Средиземного моря близ Атлита, пустыни Негев и Иудейской пустыни… Наша маленькая, но прекрасная страна представлена ​​на этой выставке мозаикой личных взглядов лучших пейзажистов Земли Израильской – и, взятые воедино, эти пейзажи составляют портрет Страны, в которой все мы живем, которую любим и которой останемся навсегда верны.

 

Илл. 9. Вдова Бориса Лекаря Нина с каталогом выставки

Я от всего сердца признателен руководителям Центра наследия Менахема Бегина в Иерусалиме Ариэлю Коэну, Рами Штиви и Йехиэлю Фишзону, поверившим в моё предложение и давшим мне зеленую улицу; вдове и хранительнице наследия Бориса Лекаря Нине; генеральному продюсеру проекта Юрию Гиверцу, внесшему решающий вклад в издание полного каталога выставки; а также всем художникам и коллекционерам, предоставившим картины для экспозиции. Выставку открыта до воскресенья, 4 октября включительно. А торжественный вечер пройдет в четверг 17 сентября в 19.00 (до этого там же в 17.00 пройдет презентация моего нового двухтомника), давайте встретимся там все вместе!