Гастроли

Почему я иду на концерт «Машины времени»?

Заглавное фото – “Машина времени”. 1984 год. Фото из архива группы.


#почемуяидунамашинувремени

В 2019 году московская группа «Машина времени» отмечает юбилей концертами по всему миру. 23 ноября состоится юбилейный концерт в Израиле. До него еще три месяца, но билеты почти все проданы. Проданы людям разных возрастов, от ровесников музыкантов, которые выйдут на сцену, до их внуков, родившихся, когда любимая команда уже отметила несколько юбилеев. Их было, действительно, много, и каждый был отличным поводом для концерта. И вот, юбилей более чем почетный – пятьдесят лет. И у каждого из почитателей «Машины» есть свой повод его отметить, у отцов и детей, у дедов и внуков, у выходцев из России и Украины, Эстонии и Грузии, у бывших москвичей и ленинградцев, и у уроженцев Израиля, услышавших «Солнечный остров» в детской колыбели…

Я иду на концерт «Машины времени» потому, что она – часть моей жизни. Стаж моих отношений с ней чуть меньше пятидесяти лет. Летом 1973 года в стройотряде (мы строили КАМАЗ и даже немного гордились этим) врачом был некий Андрюша, живший в Доме правительства (еще не было повести Трифонова, и вся Москва звала будущий «Дом на набережной» его настоящим именем, реанимированным недавно Слезкиным) и знакомый с некими людьми, начинавшими играть в некой «Машине времени». В том доме жил Борзов, первый барабанщик и автор названия группы. Только тогда все они были во множественном числе: «Битлы», «Роллинги», «Скоморохи», «Машины времени»…  Несколько наших агитбригадных музыкантов пели песни этой «Машины времени» – «Битву с дураками» (потом я узнаю, что это «День гнева»), «Розовые очки», «Я с детства выбрал верный путь» («Солдат») и, возможно, «Солнечный остров» («Ты или я») – единственная песня, время знакомства с которой уточнить не могу – летом на КАМАЗе или чуть позже.

1986 год. Из архива фан-клуба группы

Вернулись из Набережных Челнов в Москву, мы начали учиться на втором курсе, и уже в октябре «Машина времени» играла у нас в институте. Институт назывался МИХМ, известен он был большим застекленным вестибюлем («аквариум» или «сачкодром» – место пребывания студентов во время лекций) и огромным по тем временам актовым залом, практически концертным – 850 мест, балкон, занавес, кулисы, рояль. Сначала было два рояля –  черный и белый. Потом белый увезли люди в халатах, якобы на ремонт, даже бумаги показали, и никто его больше никогда не видел. А черный остался и был, кстати, хорошим инструментом, на котором играли многие видные и невидные музыканты. Тот концерт был в аквариуме. Вернее, “сейшн” – слово только появилось. Название  означало, что играют там только “фирму” (желательно – “один к одному”, как на диске) или “свое”, никаких Фрадкиных и Пахмутовых. Года через два “сейшны” уже были в виде концертов, но тогда это были как бы танцы. Как бы  – потому, что мало кто танцевал, народ просто стоя заполнял аквариум и слушал “Криденс” и “Юрай хип” в ожидании песен на русском, некоторые из которых уже были знакомы. «Свое» было интереснее “фирмы” – оно постепенно стало действительно своим, кровным, с чем растешь, как пятидесятники  росли с запрещенным джазом. Тот сейшн кончился грустно.  Подонки из институтского оперотряда, с кулаками и рожами одного размера и выражения, стали приставать к девочкам из окружения “Машины”, кто-то из мужского окружения музыкантов с этим не согласился – в результате большая  драка и барабанщик Сережа Кавагое в больнице. В тот вечер вместе с Макаревичем и Кавагое выступал Саша Кутиков и кто-то еще, по словам Кутикова – Алик Микоян, один из двух музыкантов в большой партийно-авиационной семье. Драка не поссорила «Машину времени» с нашим МИХМом (студенты не в ответе за нескольких подонков), и, спустя два года, был опять у нас сейшн, уже в зале. Люди сидели и слушали, а на сцене было трио, составлявшее «Машину времени» долгие годы – Макар, Кава и Гуля. Это не фамильярность, но традиция музыкантских кличек. Гуля – Женя Маргулис – появился вместо Кутикова, ушедшего в профессиональные музыканты по причине угрозы выселения из Москвы за тунеядство, и так на советской рок-сцене впервые появился настоящий блюзовый музыкант.

1985god фото Максима Тарасыгина

1985 год. Фото Максима Тарасыгина

К тройке постоянно кто-то добавлялся. На том концерте это был Юрий Ильченко, принесший в московскую команду элементы питерского андеграунда. Звук стал намного лучше, слова звучали разборчиво, старые мелодии продолжали радовать, но появилось и много новых. Значительная часть студенческого контингента была «еврейской национальности» – в нашу «альма матер» принимали без ограничения, несмотря на то, что ректор, выступая перед приемной комиссией, просил «не делать из института синагогу». Синагога была недалеко, в нее ездили по праздникам, причем некоторых евреев туда посылал наш комитет комсомола с определенным заданием. И эта значительная часть не могла не заметить вышитый на ремне у Макара золотыми нитками магендавид и не отметить внешность и фамилию самого Макара (тут могли быть разные мнения) и Гули (тут разных мнений быть не могло). С того концерта «Машина времени» была наша абсолютно, как нашими были Вторая школа, Театр на Таганке, Галич и Окуджава…

Некоторые сегодня, ностальгируя по молодости, утверждают, что слушали Кобзона, Антонова, «Самоцветов»… Утверждаю ответственно –  в моем окружении, как в близком, так и в очень широком, не было ни одного человека, который купил бы хоть одну пластинку с официальной советской попсой или потратил бы хотя бы рубль и час времени на посещение официального советского концерта. Уходивших из рока в ВИА мы, юные максималисты,  презирали, поскольку был прецедент «Машины времени», тогда единственный. Потом появились еще прецеденты – «Високосное лето», «Удачное приобретение» и «Аракс», но «Машина» была первой. «Аракс» и «Удачное приобретение» здорово пели и играли, но у них не было ни одной собственной песни, «Високосники», так же, как и «Машина», играли и пели только свое, даже маленькую рок-оперу сочинили, но их первый в Союзе арт-рок с символической поэзией Риты Пушкиной привлекал значительно меньше публики, чем простые и запоминающиеся мелодии «Машины времени» и яркие тексты (в большой степени социальной направленности) Макаревича. Но «Високосное лето» стало больше внимания уделять звуку, они были первыми, у которых появился «художник по свету», и Макаревич справедливо решил не отставать. Весной 1978 года в превосходном зале на Волхонке я увидел «Машину» в ином обличье – с профессиональным светом, отличным звуком и с сильными трубачом и саксофонистом. Не уверен, понравились бы сейчас мне Легусов и Кузьминок, но тогда я не слышал ни Зубова, ни Товмасяна, а молодые духовики в «Машине» явно украшали ее музыку.   До сих пор мне кажется лучшим тот состав. В нем впервые проступила любовь Макаревича к джазу, и до сих пор я с наслаждением слушаю «Твой волшебный мир», «Телегу», «Маски», «Белый день» и всякий раз надеюсь, что Макаревич вспомнит в новой программе несколько песен из той, зафиксированной на альбоме «Это было так давно». Это еще одна причина для моего похода на концерт, который состоится 23 ноября в Тель-Авиве.

1984 год. Фото из архива группы

1984 год. Фото из архива Александра Зайцева

Не прошло и года, как «наша» команда появилась на сцене «нашего» клуба. В Москве, во Всесоюзном  Доме композиторов (ВДК), в 1965 году композитор Григорий Самуилович Фрид  создал Московский молодежный музыкальный клуб – МММК. К моменту, когда в нем появились я и мне подобные, клуб представлял собой легальное собрание внутренних эмигрантов, которые слушали разную музыку и говорили на разные темы. Там выступали математики Гельфанд и Яглом, говорили о Януше Корчаке, проходили премьеры опусов Шнитке и Губайдулиной, пели Ким, Долина и Никитины, Козлов со своим «Арсеналом» ставил «Иисуса Христа», и все это обсуждалось не только ведущими, но и публикой и происходило каждый четверг: регулярность – закон любого клуба. В марте 1979 года, один из четвергов был отдан «Машине времени» для премьеры программы «Маленький принц». Не все было гладко в тот вечер, споры были довольно острые, но в конце скупой на комплименты Фрид сказал Макаревичу: «Андрей, давайте дружить домами!». О «Маленьком принце» написано много, и альбом издан, вот только мало кто вспоминает, что премьеру играл старый состав, а о вечере в ВДК нет ни одного печатного свидетельства.Хотя вели вечер авторитетные композиторы и музыковеды, из зала выступали тоже некоторые профессионалы, в том числе замечательный композитор Марк Минков, и в летописи МММК  есть подробное описание того вечера….

Колесо истории русского рока продолжало крутиться. Спустя несколько месяцев после, на мой взгляд, исторического вечера в ВДК, несколько московских групп развалилось. Гуля с Кавой вместе с Лешей Романовым создали «Воскресенье»,   а в «Машину времени» из «Високосного лета» вернулся Саша Кутиков и привел за собой Валеру Ефремова и Петю Подгородецкого. Появился легендарный «Поворот» (я отлично помню на репетиции «Високосного лета» эту мелодию, ставшую одним из брендов современной «Машины», в медленном темпе), новые аранжировки «Трех окон» и «Свечи» – программных песен группы, потом был уход в профессионалы и робкие попытки понравиться властям. На одной из них я присутствовал – в очередной раз пытались сдать программу Росконцерту и включили в нее две песни композиторов, постоянно поддерживавших «Машину» – Юрия Саульского и Игоря Якушенко. Не помогло. Днем сказали, что все в порядке, а к вечеру по телефону отказали. Рассказал мне об этом еще один постоянный поборник «Машины» композитор Владимир Рубашевский, живущий и здравствующий в Иерусалиме. Потом Рязанов изобразил похожий эпизод в «Забытой мелодии для флейты. Не обрадовался я тогда, но, в глубине души, и не огорчился – наши не стали чужими, хоть и в Москве концерты не дают.

Машина времени  ©  Маргарита Шол, фото с концертов весной 2019 - тур по России

“Машина времени”  ©  Маргарита Шол, фото с концертов весной 2019 – тур по России

К середине 1980-х прогнулись все московские рокеры – «Автограф» боролся за совковый мир и представлял этот мир в капиталистическом зарубежье, «Аракс» вместе с блюзменом Маргулисом превратился в аккомпанемент Антонову, а Макаревич со товарищи ждал лучших времен. Не скажу, что он стал диссидентом, просто ездила «Машина» по Союзу, собирала аншлаги, но в Москву ее не пускали. И тут началась перестройка. Появились у «Машины» и концерты, и телевидение (мерзавца Лапина Горбачев отправил на пенсию), и первый крупный юбилей – в 1989 году широко отметила команда 20-летие. А в 1990 году я увидел афишу концерта в Летнем театре Парка культуры и отдыха – «Старая новая «Машина времени». Погода была отличная, времени перед отъездом в Израиль было навалом, и мы пошли на концерт. Наверное, часа три он шел. Впервые я увидел на сцене одновременно Маргулиса и Кутикова, передававших от песне к песне друг другу бас-гитару, впервые после 1978 года услышал много старых песен. Поразила реакция зала. Ведь пластинок «Машины» тогда еще почти не было, до интернета и «ю-тьюба»было еще лет 20, процентов семьдесят песен на том концерте не были записаны нигде, но огромный зал пел их наизусть. И не надо было с ним заигрывать, делать условные знаки…  И на последнем в Израиле концерте «Машины времени» опять все пели наизусть. Сегодня уже все можно увидеть, услышать и даже скачать. Но в театре в Кейсарии тогда сидели наполовину молодые ребята, и они пели наизусть, хотя разобраться в изобилии музыки в мировой паутине  и что-то выбрать непросто… И еще раз хочу увидеть, как поют вместе с Макаревичем и Кутиковым три поколения, и попеть вместе с ними.

Фото - Евгения Свиридова

Фото  Евгения Свиридова

В сегодняшнем составе «Машины времени» всего трое. В утверждении, что истинная «Машина» – только Макаревич, есть доля истины, но лишь доля. Андрей – автор текстов и мелодий большинства песен группы, но еще и настоящий «многостаночник» – художник и телеведущий, бэндлидер и профессиональный путешественник, литератор и автор злободневных песен. Старт всему этому был дан в «Машине», но Макаревич мог бы давно расстаться с юношеским увлечением и стать солидным «мэтром», когда-то игравшим рок.

Но, оказывается, рок – увлечение не только юношеское, и в одиночку рок не играют, нужны единомышленники. Саша Кутиков – самый верный единомышленник, и он тоже не хочет становиться солидным, и ведет себя на концерте в свои 66, как когда-то в 26, когда у него были волосы до плеч и пел он в диапазоне от блюзовой хрипоты до почти до фальцета. Валера Ефремов не поет, почти не разговаривает, зато отлично играет на барабанах. Хотя изначально был перспективным химиком, отлично учился в МГУ, даже успел распределиться в НИИ… Остальные выходящие на сцену пока не выдержали испытание временем и зовутся «сессионными музыкантами». Испытание временем – не красные слова. Это большой набор «советских радостей»: бесконечное безденежье (и джинсы одни на все случаи жизни, и сигарет нет, и все заработанные копейки на аппаратуру надо тратить), исключения из институтов, угрозы армии, выговоры от начальства на работе, истерики родителей, разговоры по душам в «Конторе», попытки навесить уголовные статьи (кто-то помнит «Рагу из синей птицы» в «Космсомолке», а я еще помню, как перед автобусом, везшим «Машину» с ее поклонниками на частный концерт, выслали для проверки чей-то «Жигуль», водитель которого выяснил, что автобус поджидают менты с определенным заданием)… И все эти испытания они выдержали, ни разу не спев про молодого Ленина и про то, как я, ты, он и она вместе делают слона. Но гитариста Игоря Хомича, трубача Александра Дитковского и пианиста Александра Левочкина (самый молодой из сессионных) ругать не за что – они молоды и у них не было тех проблем. А насколько они будут преданы «Машине времени» – покажет это самое время.

В длинном рассказе прозвучало много имен бывших «машинистов». Добавлю еще несколько: блистательный гитарист Игорь Дегтярюк, пианист, бас-гитарист и, вообще, яркая личность  Игорь Саульский, лучший в 1970-е барабанщик в Москве Юрий Фокин (впоследствии монах в русском монастыре в Америке), скрипач Коля Ларин, барабанщик Сергей Остроумов, умерший совсем недавно, Саша Бутузов (Фагот), читавший текст Экзюпери в «Маленьком принце»… И их, и многих других, и тех, кто были на сейшнах в начале 1970-х, но не дожили до наших дней, я захочу вспомнить на концерте в Тель-Авиве, и, надеюсь, их вспомнят и те, кто выйдет на сцену.

Владимир Мак. Все фотографии  предоставлены организатором гастролей – компанией BARDPRoductions

****

23 ноября 2019 года – единственный в рамках юбилейного тура концерт «Машины Времени» в Израиле

Тель-Авив, дворец спорта «Менора Мивтахим», начало концерта в 21:00

Заказ билетов: касса «eventim»: *9066 или https://bit.ly/2BHdv1H или в кассе «Biletru» *4997 https://biletru.co.il/events/mashinavremeniyubileyniytur-50-let

Страница концерта «Машины Времени» в Израиле  bit.ly/2Tkh5WK
Страница мероприятия: https://www.facebook.com/events/1977004449032881/

 

 

Click to comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Интернет-журнал об израильской культуре и культуре в Израиле. Что это? Одно и то же или разные явления? Это мы и выясняем, описываем и рассказываем почти что обо всем, что происходит в мире культуры и развлечений в Израиле. Почти - потому, что происходит всего так много, что за всем уследить невозможно. Но мы пытаемся. Присоединяйтесь.

Facebook

Вся ответственность за присланные материалы лежит на авторах – участниках блога и на пи-ар агентствах. Держатели блога не несут ответственность за содержание присланных материалов и за авторские права на тексты, фотографии и иллюстрации. Зарегистрированные на сайте пользователи, размещающие материалы от своего имени, несут полную ответственность за текстовые и изобразительные материалы – за их содержание и авторские права.
Блог не несет ответственности за содержание информации и действия зарегистрированных участников, которые могут нанести вред или ущерб третьим лицам.

To Top