Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Впечатления — © LR. Верхнее фото: Kobi Levi, Banana Shoes, 2010. Photo: Ilit Azoulay.  Источник фото — сайт Музея Израиля

Музей Израиля в Иерусалиме как никогда раньше порадовал публикой. Да, не только хорошие выставки, интересно развернутые темы, но и люди вокруг: смотрят археологические сокровища, инсталляцию Ансельма Кифера, искусство модерна и манускрипты.

Не потерять связь с реальностью
Истории про парк и обувь – разные истории. Одна изысканная, архивная, вторая – зрелищная, интерактивная. Но обе с потрясающими контекстами. И в целом, это выставки о среде, которая нас окружает: сначала мы формируем ее, а затем уже она сама влияет на своих создателей и потребителей.
В одной экспозиции – чертежи, графика, макеты, документальная фотография. В другой – обувь, которую носили в прошлые века жители Ближнего Востока и других регионов, арт-объекты современных дизайнеров. Плюс несколько платформ, где можно тактильно, то есть босиком, оценить поверхности гладкие и рельефные, металлические и текстильные.
И во всех выставочных залах много людей заинтересованных, удивленных, явно есть спрос на новую информацию и ощущения. Сразу скажу, что в моем понимании, ни ландшафтный, ни какой-либо другой дизайн не обязаны ничего пересобирать и переосмысливать, занимаясь поиском высоких истин. Их задача – создание функциональной и эстетически убедительной среды, места для жизни, и в этом смысле качественной культуры. Ну, а «большая» история сейчас присутствует в самых разных концепциях и сферах: ее рассказывают через, например, развитие кулинарии, или издательского дела, или текстильной промышленности. Дополняя, конечно, самыми актуальными медиа, технологиями и материалами.

Вот и «Shoe stories» (куратор Орна Гранот) встречает зрителей объектом Сарит Шани Хай (Boat Shoe, 2026; обладательница премии Ротшильда, 2025), затем подводит к большой витрине с работами известного израильского дизайнера Коби Леви, и встраивает модель Нета Садех (Red Ballet Shoes, 1996) чуть дальше. Среди выставок Коби Леви последних лет напомню о «Heellusion» в тель-авивской галерее «Перископ» (2023). Здесь можно было видеть не только туфли с ярким, эпатажным характером, но и вполне носибельные, романтичные и забавные. Последнее качество, создающее юмор в образах, делает их актуальными. И есть даже информация о коллаборации Коби Леви с компанией «Shoofra». В этот раз дизайнер показал модели фантазийные, причудливые, что вместе с Сарит Шани Хай и Нета Садех сложилось в остроумный, противоположный полюс для исторических моделей-раритетов. Музейные экспонаты (с историей Египта и Туниса, Узбекистана, Нигерии, т.д.) поневоле вступили в игру с видением художников 21 века на привычные, бытовые вещи. Хотя и они, попадая в музейный контекст, тоже производят серьезное впечатление. Как например, целая коллекция сандалий израильских первопроходцев, сношенные детские башмаки, туфли 50-х годов, очень напоминающие обувь Голды Меир (вернитесь при случае к ее портрету в Музее Иланы Гур! Автор Ури Лифшиц, 1968.). Я бы сказала, что драматургия в экспозиции – очевидно сильная сторона кураторской работы.
Ну, и нельзя не согласиться с концептуальной основой: помимо практического применения, обувь свидетельствует об «идентичности, статусе, убеждениях, памяти, моде, технологиях и мечтах». Пафос, впрочем, сбалансирован комичным видео-фильмом, который собрал много случаев падения моделей на престижных международных подиумах. Прямо во время модных показов. Кутюрные объекты явно не годятся для носки, но стрессоустойчивые модели поднимаются и с очаровательными улыбками в прямом смысле уносят ноги за кулисы.

Увидеть израильский ландшафт как искусство
Буквально напротив «обувной темы» находится выход в Сад искусств, хотя экспозиция «Оазис: сад искусств Исама Ногучи в Иерусалиме» привлекла меня совсем другим вайбом. Его (Сад) буклет Музея тоже рекомендует для семейных посещений: он действительно хорош для прогулок, познавательного отдыха, да и просто отдыха в красивом месте. Здесь особый иерусалимский свет и воздух ощущаются, несмотря на жару. А произведения искусства дополняют меняющиеся музейные выставки, как всякая постоянная экспозиция, манифестирующая ценности и приоритеты. Но незаслуженно Сад уходит в тень рядом с Музеем: потому что мы спешим, или устали, или ищем конкретный корпус, а иногда для этого нужно войти/выйти из основного здания.
Не исключено, что именно поэтому куратор выставки «Оазис» Сиван Эран-Левиан так подробно рассказывает об истории создания Сада, о заслугах автора проекта Исама Ногучи. Например, об участии в арт-биеннале в Венеции (1986), где он представлял США, и это была первая персональная выставка в истории американского павильона.
К концепции «Оазиса» Ногучи пришел, вдохновившись словами «неве шаанан» (тихая обитель, спокойное место) из Книги пророка Исайи. Тут начинается совсем отдельная история (Иудея, VIII век до нашей эры), отметим только, что в Книге «место спокойствия» было не только названо, но и описано в подробностях.
Будучи одним из самых значительных мастеров XX века, Ногучи обратился искусству своего времени, с небольшими отсылками к классике. И конечно, с японской интонацией, едва уловимой в работе с израильским искусством, ландшафтом и материалами. В архивных эскизах видна авторская трассировка дорожек, форма которых напоминает сельско-хозяйственные средиземноморские террасы. Их можно увидеть, точнее, пройти, и сейчас. Помня об эстетике дзен, Ногучи использовал гравий. В числе деревьев – оливы, миндаль, кипарисы, среди кустов – акцент на розмарин и шалфей. Плюс естественные, дикие природные участки и никаких экзотов! Принциальным был отказ Ногучи от моделей живописных итальянских и французских садов, он решил подчеркнуть особенности местности, именно израильского ландшафта: невысокие холмы, каменистая почва, песчаные поверхности. Обосновать, соединить природное и рукотворное искусство, укрепить эту связь в масштабе Национального музея – говоря все же высоким слогом, миссия, реально серьезная миссия проекта.

Еще одно важное имя в создании Сада искусств – Билли Роуз (Уильям Самуэль Розенберг), американский бизнесмен и коллекционер, который пригласил Ногучи и финансировал весь проект, включая покупку скульптур. Его огромная роль и вовлеченность позволили называть парк Садом искусств Билли Роуза. Тоже незаурядный человек, продюсер и автор песен, чьи фотографии во время визитов в Иерусалим есть на выставке (израильский фотограф Вернер Браун, 1960). Обычные строительные и дорожные работы, то, что сейчас мы называем благоустройством, удачно запечатлены фотографами, они создают если не эффект присутствия, то ощущение энергии всего процесса, живой ткани создания нового парка.
Ногучи работал над проектом в 1961 году, разместив Сад на западной стороне музея, примерно на 2 га, в направлении района Гиват Рам. Официально Сад был открыт в 1965 году, в год открытия Музея. Что же увидела публика и что мы видим сейчас? Звезды, имена лучших художников, уровень, который не растворяется, не уходит, какими бы поисками актуального мы ни занимались спустя 60 лет. Огюст Роден, Генри Мур, Жак Лившиц, Пабло Пикассо, Олаф Элиассон, Майоль, Аниш Капур. Всего около 50 произведений искусства. (Возвращаясь в Музей, не упустите возможность посмотреть инсталляцию «Эпохи мира» Ансельма Кифера, нашего современника. Это имя близкого масштаба. Вы могли видеть его развернутые персональные проекты в 1984 году здесь же и в 2011 – 2012 годах в Тель Авиве.)

Сад и Рынок как две стороны одной медали
«Talis Gallery Jerusalem» и художники студии современного искусства «Ближний круг» (куратор Марина Федоровская) идут, естественно, по-другому и в другом направлении (кураторская группа включает Анну Скляревскую и Филиппа Белобородова; дизайнер Дарья Филютович). Марина Федоровская предложила художникам — недавним репатриантам буквально перейти из «Сада» на рынок.
Маршрут вот какой. Институт искусств им. Якова Эпштейна в Бат Яме, и в частности, студия «Ближний круг», завершили учебный год июльской инсталляцией «Сад трансформаций». Запущенный и заросший дворик Института был возвращен к жизни с помощью не только собственно экологических практик, но и художественных. Получилось тоже остроумно, но с приватными, душевными интонациями.
А теперь художники начали новый календарный год выставкой в Иерусалиме, и к академическому году вот-вот приступят в стенах Института. Специально для «Выхода на рынок» подготовили новые работы, и намеренно уточняют: речь идет конкретно о рынке, то есть о торговле, потреблении и продажах. Сад и Рынок, возвышенное и земное, цена и ценность – все соединилось, замкнулось в одном кругу. Сад и рынок, две стороны одной медали, и с взаимным проникновением, как же иначе.
«Выход на рынок» состоялся в прекрасном месте, в историческом квартале в центре Иерусалима, что имеет, безусловно, огромное значение. О таком рынке можно только мечтать, и для каждой работы художника установлена реальная цена!
В проекте приняли участие 11 авторов. У Саши Филатовой рынок прекрасен как место для семейного похода по пятницам. Разглядывая триптих «Пятничный рынок», чувствуешь, как радуются дети и родители, каким живым и ярким предстает мир вокруг. И кто скажет, что все великолепие даров природы (и труда) Израиля это не вечные ценности?
Филипп Белобородов подошел к идее ценности иначе: серия «Выглядит дорого» – это графика на бумаге для банковских чеков, которая в скором времени выцветает, ветшает и т.д. Тонкость здесь в том, что графика выполнена сусальным золотом, а стекло защищено от УФ: все дорого стоит/выглядит, но «обречено на угасание кассового чека», как пишет Филипп. Своего рода ирония замысла, на мой взгляд, состоит том, что ценность самой графики зрители редко обсуждают, речь идет только о материале, презентации, т.д.
Тотем – спорная идея для израильского миропонимания. Но в исполнении Жени Ардашниковой живописный «Тотем» выглядит как башня/коврик из предметов повседневных, милых нашей памяти. Хрустальные бокалы, печатная машинка и еще пара десятков того, что на рынке называется винтажом и ретро, хотя семейная память явно не об этом. Сама Женя акцентирует тему многоликой израильской культурной памяти; в общем, работа очень цельная и удачная, с присущими нашему времени парадоксами.
Вот какие разные идеи, ассоциации, практики, и все это про рынок). И это я еще не рассказала о «Древе Жизни и стражах-хранителях» Виктории Киршенбаум, об «Упаковке» Дарьи Филютович, но уже хочется увидеть их будущие работы. Уверена в дальнейшей активности «Ближнего круга»! А оазисы искусства будут расцветать, несмотря на все шумовые помехи.