fbpx
Впечатления

Лодка как метафора: «Питер Граймс» в Израильской опере

Впечатления —  Маша Хинич. Фото — Sergey Demyanchuk

7 июня 1945 года лондонский театр «Сэдлерс-Уэллс», закрытый на время войны, вновь открылся премьерой «Питера Граймса», через месяц после Дня Победы в Европе. Заглавную партию пел Питер Пирс, спутник жизни Бриттена, для которого опера и была написана. Бриттен нашёл сюжет в Америке, куда уехал в 1939 году вместе с Пирсом. Он прочитал статью английского писателя Э. М. Форстера о суффолкском поэте Джордже Крэббе, затем его же поэму «Городок» и, по  воспоминаниям, понял, что его место — в Англии. Узнав о планах Бриттена, дирижёр Сергей Кусевицкий, руководитель Бостонского симфонического оркестра, предложил написать оперу по этой поэме. Кусевицкий добился заказа от музыкального фонда, который сам основал и назвал именем своей покойной жены, так что в 1942 году, вернувшись в Англию, Бриттен уже имел заказ. Оперу он посвятил жене Кусевицкого. Сам дирижёр считал её лучшей оперой со времён «Кармен» и уступил право первого исполнения лондонской труппе, заявив, что она принадлежит не ему, а всему миру. Вскоре после возвращения в Англию Бриттен предстал перед комиссией по делам отказников от военной службы и был освобождён от призыва.

Эта биографическая деталь объясняет многое в самой опере. У Крэбба Граймс жесток и не знает раскаяния, у Бриттена, Пирса и либреттиста Монтегю Слейтера он превратился в человека с внутренним конфликтом, в  чужака в обществе, лишённом терпимости. Чем отчаяннее он старается стать человеком, которого общество готово принять, тем вернее оказывается тем, кого общество отвергает. Сам Бриттен формулировал тему этого произведения как борьбу личности против массы: «Чем жесточе общество, тем жесточе отдельный человек». Комментаторы связывают такую трактовку с тем, как встретили в воюющей Англии самого композитора и Пирса, вернувшихся из США пацифистами.
Постановка Мариуша Трелиньского создана совместно с Польской национальной оперой и впервые была показана в Варшаве в июне 2023 года. Трелиньский уже ставил в Израильской опере «Мадам Баттерфляй», «Пиковую даму» и «Орфея и Эвридику», так что на тель-авивской сцене он не новичок. К Бриттену Трелиньский, по его словам, подошёл без желания что-либо переделывать: в этой опере уже есть психологическая глубина, нравственная неоднозначность и яркая музыка, а переносить её в наши дни не нужно. В программке к варшавской премьере режиссёр описывает суть произведения так: «„Питер Граймс“ — необычное произведение, сочетающее социальный реализм с поэзией, психологической глубиной и элементами детективного сюжета. В его центре — напряжение между одиночкой и обществом: человек, которому не удаётся влиться в общину, и община, которой нужно его отдалить, чтобы укрепить собственное чувство единства. Граймс — не простой персонаж. Хотя суд оправдал его по делу об убийстве подмастерья, жители городка уже вынесли свой приговор. В их глазах он становится убийцей и постепенно оказывается заперт в роли, которую уготовило ему общество. Он способен на насилие и жестокость, он совершает ошибки, но музыка Бриттена наделяет его необыкновенной мягкостью и нежностью и не позволяет нам судить его однозначно.
Жители городка тоже не наивные зрители, свидетели трагедии, — они её соавторы. Они лицемерны, скрывают свои грехи и направляют внимание на удобную жертву. Днём они собираются как с виду гармоничная община под сводами церкви; вечером вместе пьют в пабе и превращаются в разъярённую толпу. Они прячут свои слабости и грехи и в то же время объединяются против человека, которого называют врагом
В этом смысле „Питер Граймс“ — современная опера о дискриминации. Она говорит об образе Другого: человека, которого общество определяет как не принадлежащего к нему».
Первая ассоциация, которая приходит на ум после финала спектакля, — суровость. Художник Борис Кудличка использовал чёрную рыбацкую лодку, причалы и крупные видеопроекции волн, и эти волны окружают всю сцену и всё происходящее на ней. Чёрная лодка читается как образ самого героя: он один, и между ним и берегом нет ничего, кроме враждебной воды, ветра и холода. Подвижные элементы превращают пространство в разные места действия, а отношения Граймса с окружающими выстраиваются как пространственное неравенство.
Море — центральный образ оперы, и в прямом, и в символическом смысле. Оно кормит рыбаков, но остаётся стихией, над которой никто не властен: прекрасное и равнодушное, оно даёт жизнь и отнимает её, открывает дорогу и обрекает на одиночество. Для Граймса море — место, где можно скрыться от осуждающего взгляда городка, и в то же время место, где его одиночество становится полным. Бриттен не просто изображает море в музыке, он делает его сложным душевным пространством, близким внутреннему миру Питера, и фоном всего действия. В спектакле море остаётся в музыке, а сцена показывает изоляцию.
Холод, сырость и ветер здесь почти физически ощутимы. Это мир тяжёлого труда, в котором невозможно заработать; мир, где нет радости и нет ответов на многие вопросы. Большинству из нас незнакомо состояние неизбывного, непоправимого голода и холода, когда кошелёк пуст в самом буквальном смысле: ни гроша, точнее, ни фартинга. Отсюда ожесточённость и безнадёжность. И как верить в Бога в такой ситуации? Отсюда и религиозная подоплёка истории.
Чтобы достичь нормальности, о которой он мечтает, Граймс ведёт себя так, что лишь отдаляется от неё. Одержимость заработком и желание доказать свою ценность заставляют его работать на пределе, обращаться с подмастерьем жёстко, с позиции силы, и не признавать никаких границ, ни своих, ни чужих. Он хочет построить прочный дом, но насилие превращает этот дом в место страха.
А ещё в этой истории многое говорит об отношении к детям. Граймс, чтобы сэкономить, берёт в помощники мальчика, и тот гибнет в море; суд признаёт случившееся несчастным случаем. Сегодня это кажется немыслимым: ребёнок на опасной работе, и всем словно всё равно. Но когда в доме не хватает хлеба, ребёнок — ещё одни рабочие руки. Как изменилось отношение к детям со временем — не везде, не всюду и не всегда, но всё же, — об этом спектакль тоже заставляет задуматься.
Но главная идея Трелиньского связана с хором. Горожане на сцене с первых минут, и всё это происходит на фоне бесконечного волнующегося океана. «Море волнуется раз» — как в детской считалке; здесь волнуется хор, изображающий праведных горожан, и больше всего он заботится о справедливости. Только где она? На дне океана? Хор — участник травли, а не музыкальная масса. Его общий голос способен создать образ живой общины, трудящейся и молящейся, и так же легко превращается в угрожающую толпу, в которой одиночке не остаётся места. Бриттен отводит хору центральную роль в механизме исключения: общество не просто наблюдает за трагедией, а участвует в создании условий, в которых она происходит. Личная подозрительность отдельных людей на наших глазах переходит в коллективную.
Трагедия Питера Граймса не сводится к тому, что общество его отвергает. Его самое сильное желание одновременно толкает его к катастрофе. Общество не просто наблюдает за его распадом, а приближает его: городку нужны порядок, безопасность и нравственные границы, но постепенно подозрение у него превращается в приговор, а страх — в травлю.
Жалко ли мне героя? Питер Граймс скорее символ противостояния человека системе, чем объект сочувствия, и, судя по всему, цель режиссёра была не в этом. Цель была в другом: сделать красивую, хорошую постановку, и это получилось. Партия Граймса в этом спектакле звучит очень хорошо, музыка великолепна. Спектакль эффектный, фестивальный, местами почти помпезный. Он ещё и красив, и затягивает, а опера, в которой от социальных, городских и религиозных проблем невозможно скрыться, держится как цельная вещь. Иногда по духу эта постановка напоминала мне «Догвилль» Ларса фон Триера: тот же замкнутый мир, те же условные декорации и общество, которое всегда находит виноватого. И по формату эта постановка — ИМХО — близка к современным сериалам, что, возможно, связано с самой историей: тёмная, мрачная и довольно жуткая.
Опера идёт по-английски, титры на иврите и английском, так что следить за текстом легко. Единственная мелочь: в самом начале свет иногда бьёт в глаза. Дальше жаловаться было не на что, разве что на шторм на сцене, но он, как известно, часть партитуры.
***
Воскресенье, 22 ноября, 19:30 — гала-вечер
Понедельник, 23 ноября, 20:00
Среда, 25 ноября, 18:00
Четверг, 26 ноября, 20:00
Пятница, 27 ноября, 13:00
Суббота, 28 ноября, 20:00
Понедельник, 30 ноября, 20:00
Оперный театр Тель-Авива. (бульвар Шауль а-Мелех 19).
Опера исполняется по-английски, титры на иврите и английском.
Дополнительная информация: www.israel-opera.co.il/show/פיטר-גריימס-2/
Click to comment

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Интернет-журнал об израильской культуре и культуре в Израиле. Что это? Одно и то же или разные явления? Это мы и выясняем, описываем и рассказываем почти что обо всем, что происходит в мире культуры и развлечений в Израиле. Почти - потому, что происходит всего так много, что за всем уследить невозможно. Но мы пытаемся. Присоединяйтесь.

Facebook

Вся ответственность за присланные материалы лежит на авторах – участниках блога и на пи-ар агентствах. Держатели блога не несут ответственность за содержание присланных материалов и за авторские права на тексты, фотографии и иллюстрации. Зарегистрированные на сайте пользователи, размещающие материалы от своего имени, несут полную ответственность за текстовые и изобразительные материалы – за их содержание и авторские права.
Блог не несет ответственности за содержание информации и действия зарегистрированных участников, которые могут нанести вред или ущерб третьим лицам.

To Top