Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Верхнее фото: сцена из мюзикла «1984» — photo  © Элина Брусенцева brusella.com 

С 19 по 23 ноября в Тель-Авиве, Беэр-Шеве, Ашдоде и Хайфе пройдут гастроли мультимедийного мюзикла «1984» по роману Джорджа Оруэлла: стихи к нему написала Вера Полозкова, музыку — Александр Красовицкий, а поставил спектакль режиссёр Константин Каменский, которого израильский зритель знает по «Собачьему сердцу».

Чтобы понять, как возникла эта постановка и почему авторы решили за неё взяться, стоит начать с человека, написавшего роман.
Эрик Артур Блэр, которого мир знает как Джорджа Оруэлла, родился в 1903 году в индийском городе Мотихари в семье британского торгового агента, получил на учёбу в Итоне именную стипендию, а затем, с 1922 по 1927 год, служил в колониальной полиции в Бирме, откуда вернулся в Европу, перебиваясь случайными заработками и понемногу складывая из них первую прозу и публицистику. Под псевдонимом, который сегодня знает каждый, он стал печататься лишь с 1935 года, и именно тогда, словно набирая разбег, оказался в самом центре событий, определивших всю его дальнейшую судьбу.
Решающим для Оруэлла оказался 1936 год, когда он уехал воевать в Испанию и увидел там то, о чём прежде только догадывался: газеты способны полностью выдумать действительность, описывая героические кровопролитные сражения, в которых не прозвучало ни единого выстрела, и не говоря ни слова о настоящих боях, где люди гибли на самом деле. Позже он признавался, что именно там «для меня остановилась история», и всё, что он написал после, было попыткой ответить на увиденное. Из этой попытки выросли «Памяти Каталонии» (1938), притча «Скотный двор» (1945) и, наконец, роман «1984», вышедший в 1949 году, меньше чем за год до смерти автора: в январе 1950-го Оруэлл умер в Лондоне от туберкулёза, а рассекреченное в 2007 году досье показало, что британская контрразведка следила за ним почти до самого конца, подозревая в симпатиях к коммунистам.

Книга, ставшая классикой, зажила собственной жизнью, и сегодня выражения «Большой Брат», «двоемыслие», «новояз» и «мыслепреступление» знакомы даже тем, кто роман ни разу не открывал. В Советском Союзе её запрещали и передавали из рук в руки, а Вера Полозкова вспоминает, как её мать выносила из предприятия за ремнём брюк запрещённый роман, внутренне умоляя себя не чихнуть и не уронить его, и как позже говорила, что могла представить что угодно, кроме того, что её собственный ребёнок окажется в списке запрещённых авторов. Объясняя, почему из трёх великих антиутопий XX века именно роман Оруэлла растащили на цитаты и мемы, Полозкова называет главную причину: в нём невероятно точны детали, и люди, строящие вокруг тебя тюрьму, искренне убеждены, что желают тебе добра, а свой параноидальный контроль считают заботой о безопасности.

Эта же точность когда-то остановила и Каменского. Услышав, что продюсер хочет поставить «1984», он, по его словам, только развёл руками: реальность давно превзошла самые мрачные прогнозы антиутопистов, и вряд ли зритель, которому и без того хватает поводов для боли, захочет ещё и в театре смотреть на то, что видит вокруг. Выход подсказал сам роман, а точнее то, что остаётся в нём на втором плане: человек, которого антиутопическое государство отодвигает в тень, и его чувства, которые оно не способно до конца уничтожить. Решив рассказать именно об этом, авторы добавили к миру Оруэлла линию из замятинского «Мы» и поняли, что лучше всего для такого разговора подходит жанр мюзикла.

Поэтому спектакль и построен не так, как книга. Оруэлл рассказывает линейно, шаг за шагом приближая героя к трагедии, а Каменский вывернул историю наизнанку: зритель с первой минуты оказывается в стране, где режим Большого Брата уже пал, где нет новояза, телеэкранов, следящих за людьми, и мыслепреступлений, за которые прежде казнили. На главное ток-шоу страны, которое называется «Вечерний разговор», приходит Уинстон Смит, бывший диссидент, чьи песни когда-то передавали из рук в руки, и пока телеведущий в прямом эфире расспрашивает его о прошлом, воспоминания Уинстона оживают на сцене, пересказывая ту самую историю, которую написал Оруэлл. Вопрос, который режиссёр задаёт публике, прост и тревожен: надолго ли эта свобода, и что делать человеку, когда маятник качнётся обратно.

Чтобы такой замысел заработал, ему были нужны песни, и их появилось четырнадцать, причём за двадцать дней. Каменский сначала нашёл Веру Полозкову и Александра Красовицкого, которые не были знакомы друг с другом, познакомил их и разметил сюжет, указав, где может прозвучать музыка. В архиве Красовицкого лежали наработки нескольких альбомов группы Animal ДжаZ, и режиссёр подобрал из них то, что, по его мнению, ложилось на нужные эпизоды, попав, как он оценивает, примерно в восьмидесяти процентах случаев. Полозкова писала стихи под готовую ритмическую структуру, Красовицкий присылал музыку, и Каменский не припомнит, чтобы ему пришлось что-то править, и финальная песня, написанная специально для спектакля, оказалась, по словам режиссёра, самой светлой вещью во всём мюзикле.

Особенно показательна в этом смысле работа Веры Полозковой, для которой, как она сама признаётся, всё это было прежде всего актёрской задачей: нельзя писать от своего имени, потому что у каждого героя своя речь, и самые подлые персонажи говорят у неё максимально высокопарно и невероятно вежливо, как это всегда и бывает. Лучше всего это слышно в песне о новоязе:

Все то, что отравляет разум,
Все то, что вызывает горечь,
Мы заменили новоязом,
На новоязе не поспоришь.
В нем ни сарказма, ни подтекста,
Ни заковыристых ругательств.
На нем не выразить протеста,
Который ты так любишь, братец.
Оставили для новояза
Лишь то, что в жизни пригодится:
Слова восторга и экстаза
От обретения единства.
Слова почтения, привета,
Признательности за щедроты,
Твои угрозы и наветы,
Из них не скажешь ничего ты.
Поэтому все наши песни
О славе были и о силе,
О том, как мы, собравшись вместе,
Врагов бесстыжих победили.
О том, какой чудесный вечер,
О том, как девушка смеется,
Мы разработали наречье,
В котором не заходит солнце.
В нем утверждались стиль и мера,
Призыв не ныть, а состояться,
А не бессилие лицемера,
Мыслепреступника, паяца.
С ним были неосуществимы
Ни преступления, ни войны.
Им пели дети, херувимы,
Пока вы были недовольны.
Вы вечно чем-то недовольны,
Свой род душевного недуга,
А нам несли радиоволны,
Как важно уважать друг друга.

Каменский подчёркивает, что «1984» —  не политический памфлет: «Это исследование человеческих душ, живущих в тяжёлые времена. Мы изучаем не идеологию, а то, что происходит внутри человека, когда мир вокруг него рушится». Мировая премьера состоялась 17 октября в Ереване, затем спектакль показали в Тбилиси и Батуми, а после Израиля он будет показан в Белграде и Лимасоле.

*****

«1984»
Гастроли в Израиле
19 ноября, 20:00 — Тель-Авив, Тель-Авивский университет, зал «Смоларш»
20 ноября, 20:00 — Беэр-Шева, Центр сценических искусств Беэр-Шева, зал 1
22 ноября, 20:00 — Ашдод, Центр сценических искусств Ашдод
23 ноября, 20:00 — Хайфа, «Аудиториум Хайфа»

Билеты: https://tickets.talisman-show.com/announce/The-Musical-1984
Подробности: https://1984show.com/