«Саломея»: Космический холод, кровавая луна и танец на краю бездны
Рихард Штраус. «Саломея». Израильская опера. Дирижер — Дан Эттингер. Режиссер — Итай Тиран. Хореограф — Ренана Раз.
Травма, психоз, сломанная психика и яркие визуальные метафоры – это все про «Саломею» Штрауса в постановке Итая Тирана в Израильской Опере, где режиссура и музыка сливаются — ну скажем так, в космосе. И это не сильное преувеличение.
Но музыка здесь – музыка прежде всего: прекрасная, зовущая, не дающая отвлечься от действия или расслабиться ни на секунду и увлекающая в дали дальние, поистине космические. Музыка Штрауса настолько властна, так неумолимо уносит за собой, что даже самая изысканная сценография отступает в тень, становясь лишь эхом партитуры.
Признаюсь, я шла на представление с легким чувством дежавю. Семь лет назад я уже видела эту постановку Итая Тирана, но обнаружила, что детали стерлись. В памяти жил лишь общий абрис: луна, меняющая цвет от холодного синего до зловещего алого, и гипнотическое овально-спиральное пространство: «Посмотри на луну. Странный вид у луны. Она как женщина, встающая из могилы…»
Луна — не декорация. Оскар Уайльд настаивал, что она обязана присутствовать на сцене, проводя прямые параллели между Саломеей и ночным светилом. Тиран это понял буквально и поэтически одновременно. Всё действие разворачивается в её мрачном свете. Вокруг неё выстраивается хоровод персонажей, вокруг неё вращаются страсти
Итай Тиран создал мир в духе футуристической саги — своего рода «Звездные войны» на оперных подмостках, или декорации к «Дюне»… Тиран не раз рассказывал, как в детстве его потрясла музыка Штрауса к «Заратустре», звучавшая в фильме Кубрика. Возможно, те детские впечатления и породили нынешнюю «Саломею»: космический холод, ледяной блеск звезд и луна, лишенная романтики, но ставшая бездушным сияющим шаром, наблюдающим за агонией человеческих чувств. Костюмы, грим, парики, аксессуары, декорации — всё пришло из галактической эпопеи. И, что удивительно, всё это работает. Работает потому, что режиссёрская идея и музыкальная трактовка дирижёра Дана Эттингера существуют в полном, почти невероятном слиянии.
В центре этой постановки — не «роковая женщина», а сломанная психика. Саломея Тирана — это история не об эксцентричности, а о насилии, которое порождает психоз. И в этом холодном космосе есть два живых существа — Саломея и пророк Иоканаан. Они живы, потому что обладают волей: он — чтобы отказаться от земной любви, она — чтобы не отказываться от своей разрушительной страсти. Но результат этого столкновения не жизнь, а смерть.
Центральным нервом постановки стал танец «Семи покрывал» в решении Ренаны Раз. Как поставить танец для оперной примы, а не для балерины? Ренана нашла гениальный ход. Семь слуг несут покрывала, прикрепленные к костюму Саломеи, превращая их в шлейфы, в свитки рукописей, в нити судьбы Саломеи, говорящей: «Каков вкус крови на губах? Говорят, горький…» — этот вопрос звучит как приговор.
И напоследок: не путайте идумеянина Ирода Великого с тетрархом Иродом Антипой. В этой истории — как в любой библейской, семейной или дворцовой — всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но сама опера? Она просто восхитительна.
Фото: © Yossi Zwecker
Впечатления — Маша Хинич
Recommended for you
Leave a Reply
Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.
