Share

Tweet

Share

Share

Email

Comments

Впечатления от  © LR. Фотографии предоставлены художниками

«Свежая краска» как никогда полна энергии. Удивительным образом на этот раз организована и понятна при том, участников у ярмарки сотни: представители коллекций, отдельные галереи, отдельные объединения и персонально художники с собственными экспозициями, проектами, инсталляциями. Три секции дизайна тоже зонированы, и оказывается, что публике – то есть потенциальным покупателям – можно все по плану и подробно рассмотреть. Но побеждает энергия: авторов, их витальности, поисков и находок, их идей и языков, контекстов и подтекстов, в хорошем смысле слова пересборки себя, по крайней мере, в этом месте и в этот момент времени.
К счастью, мне удалось поговорить с несколькими кураторами и художниками, хоть и коротко, но по существу.

Что мы чувствуем, когда общаемся с AI?
Серию Далит Лапид я отметила для себя как внешне традиционную, верникулярную, но изобретательную. Сказалась моя любовь к фотографии, ее языкам, концепциям, практикам, коллаборациям и т.д. Но беседа с Далит оказалась совершенно неожиданной, а единственной полу-подсказкой послужило название «Generated Generation», которое, честно говоря, на волне эмоций можно случайно пропустить.
– Все началось с моей покупки архивных фотографий он-лайн. Я спросила у АI, какому времени они принадлежат, и получила ответ: примерно 40-м годам прошлого века. Никаких локаций и имен ему обнаружить не удалось. Тогда я стала думать о героине истории, выбрала ее фотографии с ребенком, с подругами. Мы обсудили с АI пейзажи, пикник у реки, все сцены и детали, постепенно складывался сюжет.
Собственно, диалог с АI – и есть основной месседж проекта. Мы, люди, сейчас очень много с ним общаемся, на разных языках, по разным поводам и т.д. В то же время фотографию воспринимаем как визуальный документ, который (может быть) достоверен и точен. Так вот, в моем проекте, который выглядит подлинным, архивным оригиналом, все кадры сгенерированы или обработаны, и все, что вы видите, это результат работы цифровых технологий. И я люблю с ними работать.
Но кроме того, я очень люблю крафт. Так в проекте появились длинные хлопковые нити. Здесь зритель волен интерпретировать: это ассоциации с историей, предысторией, воспоминаниями, понимание времени, в целом. Нити я пришивала сама, решая, каким будет дизайн, то есть итоговый образ, объект. Эта сторона в диалоге целиком принадлежит человеку, его идентичности, мыслям, эмоциям. Так я это вижу. Соединение цифровых технологий и крафта дает нам вполне определенный вектор будущего, не только нового искусства, но и способа мышления. А место человека в этом процессе – вопрос открытый.

Что мы чувствуем, выбирая искусство в незнакомой стране?
Живопись Витаса Диёкаса тоже привлекает внешней легкостью, воздушным письмом. И отчасти все это так, но за кажущейся прозрачностью просматриваются свои истории, ритм, драматичные образы. Работы показались мне очень городскими, то есть соединяющими темп и паузы, напряжение и удовольствие от прогулок по Тель Авиву, конечно. Серию полотен Витаса представляет проект JOMO, и его куратор Элла Коэн рассказала мне об этом сообществе художников.
– Проект родился из социально-психологического понятия Joy Of Missing Out (радость от упущенного), и стал ответом художников на концепцию FOMO (синдром упущенной выгоды). Не тревога, а удовольствие от своего выбора. А выбор в нашем случае – заниматься искусством в новой стране, в новой для себя ситуации. И да, люди, родившиеся не в Израиле, с радостью выбрали искусство и получают от этого удовольствие.
В начале у нас было много репатриантов с русским языком, потому что в стране их стало много. А со временем появилось все больше выходцев из других стран, не постсоветских. Все они не знали израильскую аудиторию, но выйти из узкого круга общения было необходимо. Так появилась концепция диалога, которую каждый год на «Свежей краске» мы реализуем очень по-разному. Это наше ежегодное событие, мы к нему готовимся, и все работы написаны специально для выставки. «Тонкие состояния», в которых мы находим свою опору – наша тема этого года. Опору мы понимаем и находим как культуру, искусство, идентичность, то, что внутри нас. То, на что всегда нужно и можно опереться. Все остальное – только реакция на происходящее. Как куратор я собираю авторов относительно темы, и мы работам с каждым: обсуждаем, кто им близок, с кем интересно вести диалог. Это может быть Климт, Моне, Энди Уорхол, совершенно разные персонажи. Для Витаса таким собеседником стал Баскиа.
Витас – интуитивный экспрессионист, в работе он следует за своими чувствами, впечатлениями. Составляет своего рода эмоциональную карту: сначала цвет, потом события, надписи. Это его подход, можно сказать, структура. Есть в ней постоянные образы: робот, кит, девочка, веточка укропа.
Помимо этого, «Свежая краска» – это, конечно, ярмарка, и для кого-то единственная возможность продать свои работы. Это наш Арт-Базель, только с израильским духом, так, как мы любим. Так что для публики это тоже иногда единственная возможность приобрести произведение искусства. Здесь так его много, ярмарка набирает опыт, а искусство в последние годы исключительно заряженное, искусство просто шикарное!

Что мы чувствуем, когда не контролируем огонь?
Этот проект «Studio Yarnatak» вызывает у меня смешанное ощущение любопытства и тревоги, насколько это возможно, когда речь идет об объектах из текстиля. Рядом с буйством красок, с избыточностью восточных мотивов на соседних стендах, он выглядит буквально лагуной тишины, в которой скрыты – а не выставлены напоказ! – страх и смятение. Как телесный, теплый тон ковров может нести в себе угрозу? Нельзя было не обратиться к художницам студии Maria Feigin & Geaya Blory с просьбой о комментарии.
– К идее «Ничего не сгорает» мы шли, начиная с событий 2025 года, когда вокруг Иерусалима было много пожаров. Казалось, что огонь повсюду, всё в огне, он внутри и снаружи. Мы стали ездить в эти места, где раньше был лес и он сгорел… Да, это были поджоги, во время войны, и там на месте были даже отдельные предметы, не только лес… Например, стул. Мы рассматривали это все, этот сгоревший стул, и стали задумываться об огне, о том, как много в нем смыслов, значений, метафор. Огонь может быть управляемым и нужным, если люди готовят еду или согреваются у костра. Но без контроля огонь означает смерть… Мы фотографировали эти ужасные виды, экспериментировали с цветом, обрабатывали фотографии. Потом стали изучать снимки, где есть изображения пожаров, наконец, стали сами что-то сжигать, чтобы наблюдать огонь, сам процесс и его следы…
А тафтинг – это техника, с которой мы работаем. Специальная ткань, специальная сетка поверх нее, рисунок; специальная плотная пряжа диктует размеры объекта. В результате вы можете видеть что-то более-менее понятное, например, пейзаж, или на полотне остаются маловидимые вещи, намёки, пятна. Но они не случайны, мы пришли к ним опытным путем, наблюдая горение. Например, все восемь ковров, которые мы поджигали, горели по-разному, соответственно и следы, оставленные огнем, отличаются друг от друга. Следы, шрамы были всегда. На персональной выставке в 2025 году мы показывали видео том, как это все происходит. Всего в этой серии 21 ковер (на «Свежей краске» представлены не все), от 60см х 1м до больших 1.20м х 1.20м.
Опыт и учеба у израильских художников Михаль Седербаум и Ноама Довера стали очень важными для нас. Михаль создавала своего рода ёмкости из текстиля, а Ноам вдувал в них стекло; так они работали с огнем – он может быть полезным инструментом, а может быть очень страшным. Во время учебы у нас была задача, занимаясь графическим дизайном, обойтись без букв, то есть объект не должен был «говорить», «писать». Так работает и «Ничего не сгорает». Вы чувствуете то, что в нем есть, у вас свои ассоциации, вы понимаете метафоры.