Музыка

Клод Дебюсси. «Пеллеас и Мелизанда». Новое сценическое воплощение оперы с оркестром Velum

By Masha Hinich

Posted on 23.10.2026

Иерусалимская лирическая опера готовит к выпуску в ноябре необычную постановку — новое сценическое воплощение шедевра Клода Дебюсси «Пеллеас и Мелизанда». Создатели выбрали формат концентрированного действия. Сокращенная версия, рассчитанная на час, вобрала в себя ключевые, самые яркие сцены оперы. Спектакль идет на языке оригинала, по-французски. В основу постановки положена оркестровая трактовка композитора и дирижера Фредерика Шазлена, которая уже была представлена публике в Венгерской Национальной Опере в Будапеште. Главные партии исполняют певцы Jerusalem Lyric Opera и приглашенные солисты из Франции и Италии, которым аккомпанирует оркестр Velum — новый коллектив молодых музыкантов, которые хотят играть оперу: в обычных оркестрах такая возможность выпадает редко. Хореографию спектакля создала Александра Батушанский.

Эта постановка радикальна с точки зрения визуализации эфемерной, текучей музыки французского импрессионизма. На смену традиционным декорациям приходит технология «живой» нейросценографии. В мир, созданный ИИ и голографической проекцией, добавлены элементы нейроканона — направления, которое внедряет научные данные о работе мозга в произведения искусства. Для Jerusalem Lyric Opera это еще и первый опыт работы со специальным театральным проекционным экраном-вуалью: он превращает сцену в пространство между реальностью и сном. Образы возникают перед зрителем словно из воздуха, а затем растворяются, открывая то, что скрывалось за ними.
Это решение удивительно точно попадает в природу самой оперы. Мистическое средневековое королевство Аллемонд, где разворачивается действие, никогда не было просто фоном. У Дебюсси это полноправный, дышащий участник событий: сумрачный лес, подернутые мхом стены замка, море, которое слышно, но почти не видно, подземелья, где в воздухе стоит запах смерти. Пространство сцены становится окном в безграничный мир.
Главный фокус постановки — взаимодействие оперных солистов с дигитальными образами и трехмерным пространством. Настоящий Голо встречает Мелизанду в лесу среди виртуальных деревьев. Духи леса, существа, сродни нимфам или лесным эльфам, следят за ней, скрываясь в зарослях. Реальные артисты и их виртуальные «коллеги» действуют в полном согласии.
Мир Метерлинка мрачен и безысходен, и жизнь в нем предстает трагической мистерией трансформации. Поэтому в одной постановке сплетаются несколько уровней прочтения: текст Метерлинка с его символикой, музыка Дебюсси и хореография, которая добавляет к слову и звуку язык тела.

Чтобы понять, почему эта музыка так долго ждала подобного воплощения, стоит вспомнить, как рождалась опера. Клод Дебюсси (1862–1918) к началу 1890-х годов был уже известным в парижских кругах композитором, но настоящей сцены у него еще не было. Он вырос в мире, где безраздельно господствовал Вагнер. Молодой Дебюсси преклонялся перед ним, ездил в Байройт и в итоге пришел к убеждению, что французской музыке нужен собственный путь: без тяжеловесной мифологии, без нескончаемых лейтмотивов, без пафоса. Ему хотелось музыки, которая умеет недоговаривать, намекать, существовать в полутонах, как свет на воде. Позднее эту эстетику назовут импрессионизмом, хотя сам композитор не любил, когда его причисляли к какому-либо «изму».

Пьеса бельгийского поэта-символиста Мориса Метерлинка «Пеллеас и Мелизанда» вышла в 1892 году, а в мае 1893-го Дебюсси увидел ее на парижской сцене. Впечатление оказалось решающим. В пьесе было все, чего он искал: скупой, почти шепчущий язык, герои, которые сами не вполне понимают, что с ними происходит, и вездесущая тайна, не нуждающаяся в разгадке. Принц Голо находит в лесу таинственную Мелизанду. Она плачет у источника и ничего не рассказывает о своем прошлом. Он женится на ней и привозит ее в замок своего деда, короля Аркеля. Там Мелизанда и младший брат Голо, Пеллеас, постепенно и почти бессознательно влюбляются друг в друга. Ревность Голо, недоверие, слежка с помощью маленького Иньольда, сына Голо от первого брака, запускают цепь трагических событий. Развязка наступает неизбежно, но без привычных оперных эффектов.
Дебюсси получил от Метерлинка разрешение использовать пьесу и начал работу в том же 1893 году. Он сохранил текст почти без изменений, лишь сократив некоторые сцены. Вокальная партия строится на тончайшей, почти разговорной декламации, повторяющей интонации живой французской речи. Привычных «номеров», то есть арий, ансамблей и хоров, здесь практически нет. Музыка течет непрерывно, а оркестр не аккомпанирует, а создает атмосферу: она сгущается, расступается, мерцает. Сам композитор называл свой метод поиском музыки, которая начинается там, где слова уже не справляются с задачей.

Вокальные партии в опере построены в разговорном стиле: в жизни мы ведь не поем, а разговариваем, но это не мешает нам прекрасно выражать эмоции. Так и здесь: чувства передаются на разных уровнях, и благодаря этому раскрываются текст Метерлинка, его символика и эмоциональное содержание.
Оркестр передает те же эмоции и ощущения, дорисовывая музыкой то, что нужно показать зрителю, и тонко намекая на скрытое. Партитуру здесь необходимо читать эмоционально: Дебюсси — мастер изысканной оркестровки.
Работа продолжалась почти десять лет. Основная часть партитуры была написана к середине 1890-х, затем Дебюсси возвращался к опере, дорабатывал оркестровку, переписывал фрагменты. Когда в 1902 году дело дошло до постановки, пришлось дописать оркестровые интерлюдии: для смены сложных декораций на сцене Опера-Комик требовалось время, и эти музыкальные «мосты» стали одними из самых поэтичных страниц партитуры.

Премьера состоялась 30 апреля 1902 года в парижском театре Опера-Комик, и ее подготовка сопровождалась скандалом. Метерлинк, рассчитывавший, что главную роль получит его близкая подруга, певица Жоржетт Леблан, был возмущен выбором театра и демонстративно желал спектаклю провала. Мелизанду пела шотландская певица Мэри Гарден, и именно этот спектакль принес ей европейскую славу. Публика приняла оперу неоднозначно: одни были озадачены отсутствием привычных арий и «странным» языком, другие сразу распознали рождение нового музыкального мира. Вскоре Париж разделился на тех, кто считал «Пеллеаса» величайшим событием французского искусства, и на тех, кто видел в нем музыкальную загадку без ключа. Но уже через несколько лет спор утих, а опера прочно вошла в мировой репертуар.

Путь оперы к сегодняшнему признанию не был прямым. Первые десятилетия она принадлежала в основном парижскому Опера-Комик, где ее играли много лет подряд, а за пределами Франции оставалась «трудным» названием, к которому театры обращались осторожно. Нью-Йоркская Метрополитен-опера, например, после постановки 1972 года ждала новой работы еще четверть века. Но каждая следующая редакция показывала, что партитура выдерживает любые прочтения, и публика постепенно переставала бояться этой музыки. Классическим «готическим» прочтением стала постановка Джонатана Миллера на сцене «Метрополитен»: за пультом там стояли Джеймс Левайн, Саймон Рэттл и Яник Незе-Сеген, а последнее возобновление состоялось в 2019 году. Совсем иным путем пошел американский режиссер Роберт Уилсон. Его минималистичная, почти ритуальная постановка, в которой мир оперы строится из света, жеста и тишины, впервые была показана в парижском Пале-Гарнье в 1997 году, затем перенесена в Опера Бастилия, показана в Зальцбурге и Барселоне и снята для телевидения. Для каталонской публики возвращение «Пеллеаса» в «Лисеу» в 2012 году стало настоящим событием: оперу не ставили там почти полвека.

Особое место среди новых прочтений занимает работа британского режиссера Кэти Митчелл на фестивале в Экс-ан-Прованс. Ее спектакль 2016 года, с оркестром «Филармония» под управлением Эса-Пекки Салонена, представляет все действие как сон самой Мелизанды, то есть смотрит на историю глазами героини, а не ее мужчин. Работа вызвала горячие споры и вернулась на фестиваль в 2024 году с новым составом, уже под управлением Сюзанны Мялкки. Эти постановки очень разные, но объединяет их одно: каждая ищет для призрачной, недосказанной музыки Дебюсси собственный зримый образ. Одни берут за основу готическую мглу, другие предельный минимализм, третьи психологическую драму. Проект Jerusalem Lyric Opera продолжает этот поиск языком нашего времени: там, где Уилсон строил мир из света, а Митчелл из сна, иерусалимские постановщики предлагают пространство, которое живет, дышит и откликается на музыку вместе с оркестром.

Сегодня это единственная завершенная опера Дебюсси и одна из тех редких партитур, которые определили развитие музыкального театра XX века. Она повлияла на композиторов самых разных школ. К сюжету Метерлинка обращались и другие: Габриэль Форе и Ян Сибелиус написали к пьесе музыку, Арнольд Шёнберг создал симфоническую поэму. Но именно Дебюсси удалось добиться почти невозможного: его музыка не иллюстрирует поэзию, а продолжает ее другими средствами. Метерлинк получил Нобелевскую премию по литературе в 1911 году, но для широкой публики его пьеса бессмертна прежде всего благодаря партитуре, которую она вдохновила.

Вот почему эфемерная, неуловимая музыка Дебюсси, которую всегда было так сложно заключить в рамки материального театра, находит в проекте Jerusalem Lyric Opera столь естественное продолжение. Декорации здесь сотканы из света и алгоритмов, здесь на сцене показывают не предметы, а впечатления, не замок, а ощущение холода на его стенах. В любом случае этот спектакль возвращает опере способность удивлять, оставаясь верной ее духу.

*****

Клод Дебюсси. «Пеллеас и Мелизанда»
Постановка в сценической версии с технологией нейросценографии
23 ноября, 20:00
Beit Shmuel Theatre, Иерусалим
Jerusalem Lyric Opera
Музыкальный руководитель постановки — София Мазар.
Режиссер-постановщик и художник-дизайнер — Элина Амромина.
Визуальное воплощение — Михаил Учителев.
Хореография — Александра Батушанский.
Партию Мелизанды исполняет Ной Шило, Пеллеаса — Мордехай Текай, Голо — Тристан Агер, Женевьевы — Марта Маталон, Аркеля — Гвидо Дадзини, маленького Иньольда — Рейчел Баркан-Вайнер.
Оркестр «Velum».