Тель-Авивская биеннале искусств и дизайна 2026 «Труды и дни»
20.04.26 — 07.11.26

Ронит Баранга, фото: Яэль Лихтенштейн. Снимок сделан в рамках фотопроекта, посвящённого художникам биеннале «Труды и дни», в MUZA — Музее Эрец-Исраэль, Тель-Авив.

Визит в студию: специальный проект блога

Фотографии и истории из мастерских художников биеннале

Каждое произведение несёт в себе историю, которая не всегда рассказывается на выставке. Серия постов «Визит в студию» позволяет встретиться с художниками Биеннале искусств и дизайна в их самом интимном пространстве — студии, где идея превращается в материал. Они делятся с нами творческим процессом и рутиной работы, источниками вдохновения и историями, стоящими за работами, представленными на выставке.

Ронит Баранга
Пластические искусства

Где находится твоя студия?
Моя студия находится в Зихрон-Яакове.

Как бы ты представила себя через свою творческую практику?
Художница; скульптор и живописец, работающая в фигуративном и сюрреалистическом направлении.

Что присутствует вокруг тебя во время работы — материалы, объекты, образы, свет или звук, сопровождающие процесс?
Моя студия расположена за домом, окружена деревьями — это моё любимое место. В студии, которая когда-то казалась очень просторной, а сегодня, даже увеличенная вдвое, всё равно не вместила бы всего, есть несколько рабочих зон. Основной материал, с которым я работаю, — глина; она сама, а также инструменты и приспособления для работы с ней занимают значительную часть студии. В другой части находятся живописные принадлежности: тюбики акриловых красок и кисти. Кроме того, есть зона для работы с деревом, включающая пилы и множество инструментов, позволяющих расширять границы творчества. Керамическая печь стоит во дворе студии, который также служит рабочей зоной под открытым небом. Работая в студии, я очень люблю слушать книги и подкасты — это время сосредоточенности и качественного погружения.

Как выглядит твоя рабочая рутина?
В обычные дни я прихожу в студию в восемь утра и работаю без перерыва до пяти вечера. Для меня очень важна непрерывность рабочих часов. Я не жду вдохновения — сосредоточенность в работе сама рождает направления мысли для следующей работы, и таким образом работа в студии превращается в один долгий непрерывный процесс творчества, переходящий от произведения к произведению, — как в практическом, так и в концептуальном смысле. Из-за особенностей работы с глиной, разными материалами и сложными технологическими процессами в студии в любой момент одновременно находится множество работ на разных стадиях готовности: обычно я начинаю рабочий день с акриловой росписи по скульптуре, а затем перехожу к лепке из глины на её различных этапах — начинаю новую скульптуру, довожу до финальной стадии работу, над которой тружусь уже несколько дней, ставлю в керамическую печь работы для сушки, а затем для обжига, и так далее.

Над чем ты работаешь в эти дни?
В эти дни я создаю обширный корпус работ на тему переходных предметов; прямо сейчас я нахожусь внутри процесса создания, и работа продолжает развиваться.

Какие идеи, вопросы или темы занимают тебя в этот период — на эстетическом, материальном или концептуальном уровне?
Сейчас моё творчество тематически связано с переходами, а точнее — с неуловимой точкой перехода между знакомым миром реальности и внутренним, воображаемым, безграничным миром; точкой, в которой два мира могут существовать одновременно, в сюрреалистическом метафорическом пространстве — одновременно пугающем и завораживающем. Кроме того, на материальном уровне я тоже работаю с переходами — между скульптурой и живописью. Я создаю корпус работ, существующих в трёхмерном пространстве и постепенно растворяющихся в плоском пространстве, висящем на стене и становящемся живописью. Или же, в зависимости от точки зрения, работы вырастают из живописи в само пространство и превращаются в объекты.

Произошли ли в последнее время изменения в твоей работе — в темпе, выборе материалов или темах, которыми ты занимаешься?
Сколько себя помню, я рисовала всю жизнь, но лишь на втором году обучения в Мидрашат-ле-Оманут (около двадцати лет назад) я случайно попала на отделение керамики и «пристрастилась» к глине. В последующие десять лет я полностью оставила живопись и занималась только лепкой из глины. Позже я вернулась к росписи скульптур акриловыми красками. В последние, непростые годы в моей работе произошёл значимый сдвиг — я вернулась к двумерной живописи. Кроме того, я стала использовать своих детей как моделей для рисования. Это очень важная для меня перемена — возвращение к истокам, к базовому, изначальному — к живописи. А точнее — к фигуративному рисунку, основанному на образах близких людей. В этом есть что-то знакомое, утешающее, дающее возможность творить — то, что долгое время казалось мне невозможным.

Ронит Баранга, «Призыв к музам», 2026, фото предоставлено художницей.

Расскажи о своей работе, представленной на биеннале, — что привело тебя к ней и что за ней стоит?
Моя работа «Призыв к музам», представленная на биеннале, исследует само понятие творчества. С одной стороны, она отсылает к поэме древнегреческого поэта Гесиода (VIII век до н. э.), где призыв к музам открывает поэму «Труды и дни»; с другой — перекликается с рельефом датского скульптора Бертеля Торвальдсена 1807 года «Танец муз на горе Геликон», повторяя позы изображённых на нём фигур.
На рельефе «Призыв к музам», 2026, представлены двенадцать фигур, у которых голова и верхняя часть тела нарисованы, а нижняя часть вылеплена. Фигуры укоренены в прошлом, но одновременно вступают в диалог с настоящим. Одна из них держит смартфон, соединяя древнюю сцену вдохновения с современным миром и приглашая зрителя задуматься об истоках творчества и роли музы в цифровую эпоху. Ещё один пласт — интимность прикосновения, жеста, совместного художественного акта, рождающегося в танце и пении муз, — как в мифологии, так и в рельефе Торвальдсена, — здесь меняется. Композиция остаётся прежней, но, несмотря на близость фигур друг к другу, в работе «Призыв к музам», 2026, между ними царит отчуждение и дистанция, и никакого совместного творческого акта — танца, пения, музицирования — между ними не происходит. Призыв к музам сегодня, в нынешней реальности, не приносит вдохновения.