Тель-Авивская биеннале искусств и дизайна 2026 «Труды и дни»
20.04.26 — 07.11.26

Руби Бакал

Где находится твоя студия?
На улице ха-Негев в Тель-Авиве.

Как бы ты представил себя через свою творческую практику?
Художник-живописец.

Что окружает тебя во время работы — материалы, объекты, образы, свет или звук, сопровождающие процесс?
Пространство моей студии заполнено холстами, уже выставлявшимися работами и картинами, находящимися в процессе создания. Вокруг меня — мои материалы: множество видов красок, пигментов, медиумов и различных порошков, с помощью которых я готовлю краски и подготавливаю поверхности для живописи. Рядом с ними всегда лежат книги по искусству, создающие для меня пространство диалога и вдохновения. На стене возле книжной полки висят фотографии моего сына, талантливого Томи, которые привносят тепло в творческий процесс. Работу неизменно сопровождает звук радиопередач.

Как выглядит твоя рабочая рутина?
Моя рабочая рутина ежедневна и последовательна. Каждое утро в студии начинается с чёрного кофе, самбусака с сыром от моей мамы и продолжительного созерцания картины, над которой я работаю. Затем я приступаю к делу. В пространстве всегда находятся работы на разных стадиях создания, что удерживает меня в постоянном движении. В моменты, когда я чувствую себя застрявшим или когда во мне возникает страх всё испортить, я обращаюсь к медитативным материальным действиям — готовлю масляные краски из пигментов или промываю льняное масло традиционным способом. Работа в студии динамична и далеко не сводится только к самому акту письма.

Руби Бакал, фото: Яэль Лихтенштейн, снято в рамках фотопроекта «Дела и дни», посвящённого художникам биеннале, в МУЗА — Музее Эрец-Исраэль, Тель-Авив

Над чем ты сейчас работаешь?
Сейчас я работаю над персональной выставкой для галереи «Зимак», на которой представлю сочетание пылевых работ и картин маслом. Моя рабочая практика всегда строится на параллельных процессах: пока пылевые работы находятся на различных объектах и накапливают пыль места, которое они документируют, я использую время в студии, чтобы работать над картинами маслом и рисунками.

Какие идеи, вопросы или темы занимают тебя в этот период — на эстетическом, материальном или концептуальном уровне?
В этот период я снова сосредотачиваюсь на живописи, посвящённой поверхностям, пространствам и переходам, и документирую места, которые вот-вот исчезнут с нашего ландшафта. Этот подход оформился в моей персональной выставке «Абстрактная живопись маляра» в галерее «Биньямин» (куратор: Ларри Абрамсон). С началом войны, начавшейся седьмого октября, я почувствовал, как время грубо вторгается в мои картины. Место анонимных мастеровых, которых я писал раньше, стали занимать фигуры заложников и их родственников. События времени обрекли их нести на своём теле разрушение мира, но внутри картины они, наряду с маляром/художником, становятся героями, восстанавливающими треснувшее пространство, и воплощают надежду и шанс на новое начало.

Произошли ли в последнее время изменения в твоём способе работы — в темпе, выборе материалов или темах, которыми ты занимаешься?
До начала войны маляры появлялись в моих картинах без конкретного указания на личность человека, ремонтирующего и восстанавливающего пространство. Пространство в картине было темой живописи в большей степени, чем сама фигура. С началом войны меня попросили написать портреты заложников, которых больше нет в живых, и убитых на фестивале Nova. Работа над портретом, требование точности цвета и необходимость сходства с оригиналом захватили меня, но длительное пребывание рядом со смертью стало тяжёлым, и я решил прекратить писать тех, кого больше нет. Вместо этого я решил обратить взгляд на семьи — тех людей, которые, несмотря на травму и бездонную боль, продолжают бороться и держать голову поднятой. Первым портретом в этой серии стал портрет Авихая Бродеца, чья семья была похищена в Газу, пока он воевал в составе отряда быстрого реагирования. Авихай стал фигурой, которая освободила меня, — он превратился в первого «маляра-героя», восстанавливающего разрушенные пространства, в серии, которую я представил в прошлом году в галерее «Биньямин». Сегодня происходит ещё одна перемена, и я возвращаюсь к материалам, идущим из моей автобиографии: как через пылевые картины, с помощью которых я документирую края моего детства, так и в картинах маслом, над которыми параллельно работаю в студии. В этих картинах маслом я изображаю разные участки пространства, в котором действую, создаю богатые текстуры и различные слои цвета, и с их помощью творю новый гибридный ландшафт, состоящий из нескольких зон.

Расскажи о своей работе, представленной на биеннале, — что привело тебя к ней и что за ней стоит?
В работе «Ридинг» я создаю индексальную живопись, основанную на измерении времени. Образ строится с помощью трафаретов, наложенных на холст, которые позволяют накапливать пыль в различных тонах — в зависимости от продолжительности экспозиции места, которое я выбрал для документирования. Каждый оттенок в работе — материальное свидетельство определённого промежутка времени, за который накопилась пыль, посредством которой я документирую структуру знаковой электростанции «Ридинг», как на формальном, так и на функциональном уровне. Для меня эта работа представляет личное воспоминание из детства. Практика письма пылью позволяет подлинно сохранить частицы самого места, ведь в пыли заключена ДНК строения. Таким образом, картина становится «настоящей картиной» Ридинга, физически содержащей в себе время и материю этого места.

Руби Бакал, «Ридинг», 2024, фото предоставлено художником